Skip to content

Published: 22.05.2015 Categories:

Система современного римского права. В 8 томах. Том 4 Фридрих Карл фон Савиньи

У нас вы можете скачать книгу Система современного римского права. В 8 томах. Том 4 Фридрих Карл фон Савиньи в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Заметим, что применение названных и иных, предусмотренных отраслевым законодательством мер ответственности, осуществляется судом - хоть и независимым, но в то же время органом государственной власти.

Современная действительность допускает существование ситуаций, когда государственный интерес и интерес отдельных членов семьи непосредственно противостоят друг другу, а решение выносится независимым международным органом.

Речь идёт о распространении на Российскую. Федерацию юрисдикции Европейского суда по правам человека. Предметом нашего исследования стали некоторые решения, вынесенные данным судом против России по жалобам, связанным с нарушением семейных прав. На наш взгляд, важен сам факт признания Европейским судом по правам человека приоритета частных интересов перед интересами Российской Федерации. Заявительница утверждала, что отказ национальных судов установить отцовство в отношении мертворожденного ребенка и соответственно изменить его имя, нарушил ее право на уважение частной и семейно жизни.

По материалам дела было установлено: Рождение мертвого ребенка было зарегистрировано 13 августа года. Заявительнице было выдано свидетельство о смерти ребенка, в котором отцом ребенка указывался ее бывший муж, брак с которым был расторгнут 25 марта года. Заявительница утверждала, что биологическим отцом мертворожденного ребенка являлся Г. Заявительница отказалась указать на надгробной плите мертворожденного ребенка фамилию своего бывшего мужа и оставила это место свободным.

Ситуация осложнялась тем, что к моменту рассмотрения дела бывший муж заявительницы умер. В своем решении от 16 марта года районный суд указал, что мертворожденный ребенок не приобретает гражданских прав, в том числе права на имя, и прекратил производство по делу. Заявитель жаловалась в Европейский суд по правам человека на то, что отказ национальных судов рассмотреть ее заявление об установлении отцовства и внесении изменений в документы нарушает ее право на уважение личной и семейной жизни, гарантированное ст.

В ряде случаев Европейский суд признавал, что право на имя входит в сферу применения ст. Основная проблема данного дела -невозможность для заявителя получить официальные документы, где отцом ребенка был бы указан именно биологический отец, несмотря на правовую презумпцию в российском праве, что отцом ребенка является муж матери ч.

В данном деле отношения между заявительницей и Г. Отказывая заявительнице в иске, суд РФ не представил правовое обоснование своих действий. Правительство РФ признало, что национальные суды неверно оценили обстоятельства дела, не уделив внимания правам матери на то, чтобы называть ребенка с использованием отчества биологического отца.

Такое признание повлекло бы за собой внесение изменений в свидетельство о смерти и присвоение ребенку фамилии и отчества по имени предполагаемого отца. Исходя из прецедентного права Суда, ситуация, когда существующая в национальном праве презумпция превалирует над биологической и социальной действительностью и противоречит интересам и желаниям заинтересованных сторон, не сопоставима с уважением частной и семейной жизни, даже если допускать определенную степень усмотрения государства в этой сфере.

Европейский суд пришел к выводу о нарушении ст. Также суд посчитал, что в результате решений национальных властей заявительница, должно быть, испытала чувство разочарования и несправедливости. Причиненный заявительнице моральный вред не может быть в достаточной мере компенсирован признанием нарушения, поэтому Европейский суд по правам человека присудил заявительнице компенсацию в сумме евро. Данное решение - не единичный результат обращения граждан российской Федерации в Европейский Суд по правам человека.

В рамках нашего исследования не ставится цель рассмотреть процессуальные вопросы международной защиты прав и интересов граждан. На наш взгляд, практика признания Европейским Судом поданных жалоб приемлемыми и подлежащими удовлетворению представляет собой особый механизм обеспечения частных интересов граждан, в том числе при реализации своих семейных прав.

Европейский Суд, будучи независимым международным органом, может констатировать, во-первых, факт противоречия частных и публичных интересов при рассмотрении национальным судом того или иного дела и, во- вторых, факт нарушения государством прав гражданина.

Данные обстоятельства подтверждают выдвигаемый нами тезис о необходимости. Национальный суд, как представитель публичной власти, конечно же, является носителем публичных интересов, но при этом должен обеспечивать защиту прав и частных интересов граждан.

Государственный интерес, как мы уже выяснили, реализуется и находит свое закрепление в нормативно-правовых актах и, прежде всего в законах. Исходя из этого и следуя правилам ст.

Общепризнанным является утверждение, согласно которому семья -это ячейка общества. Значимость данного социального института обуславливает и наличие общественного интереса в регламентации отношений между членами семьи.

В этом проявляется специфика публичного интереса в семейных правоотношениях - чётко различаются две его разновидности: Законодательство субъектов Российской Федерации по вопросам охраны и защиты прав и интересов детей на примере Центрального федерального округа.

Во-первых, наряду с правовыми нормами поведение участников семейных правоотношений достаточно часто регулируется иными социальными нормами, в большей степени нормами морали. В некоторых случаях нормы морали воспроизводятся в правовых нормах, а для принятия того или иного решения, затрагивающего семейные права, требуется учёт моральных качеств лица. Во-вторых, семейное законодательство в ряде случаев предоставляет общественности право вмешиваться в семейные отношения с целью защиты прав и интересов детей.

Так, например, в ст. Более того, общественный интерес в защите прав детей сформулирован законодателем и в виде обязанности. В соответствии с ч. В-третьих, особой формой реализации общественного интереса в семейных правоотношениях является деятельность органов опеки и попечительства как органов местного самоуправления далее - МСУ. Семейный кодекс РФ предусматривает различные формы участия органов опеки и попечительства в механизме семейно-правового регулирования.

Это может быть разрешение разногласий, возникающих между опекуном ребёнка и несовершеннолетними родителями этого ребёнка ч. В-четвёртых, важное значение для обеспечения прав и интересов детей как особой категории членов семьи имеет деятельность Уполномоченного по правам ребёнка в Российской Федерации и в субъектах РФ, что является новой формой реализации общественного интереса в семейных правоотношениях.

Подобные институты действуют в 38 странах мира. Волгоградской области, Калужской области, Новгородской области, городах Санкт-Петербург и Екатеринбург. На настоящий момент уже в 18 субъектах РФ есть Уполномоченные по правам ребенка, в году была создана Ассоциация уполномоченных по правам ребенка в субъектах РФ.

Институт Уполномоченных по правам ребенка является независимым механизмом, дающим возможность каждому ребенку быть услышанным и защищенным. В отличие от уже существующих сегодня в России государственных органов, в чьей компетенции находится защита прав детей, главными задачами детского уполномоченного являются:. Согласно юридическому либертализму, это правовая форма признания и реализации индивидуальных благ по принципу формального равенства.

В концепции общего блага представлена правовая модель выявления, согласования, признания и защиты различных, во многом противоречащих друг другу интересов, притязаний, воль членов данного сообщества в качестве их блага, возможного и допустимого с точки зрения всеобщей меры равенства, единой и равной для всех правовой нормы. Лишь юридически согласуемые, с позиций такой общей правовой нормы, различные интересы разных лиц могут быть квалифицированы как общее благо.

Таким образом, общее благо предполагает, что в результате ограничения интересов одного лица достигается благо для неограниченного числа лиц, в том числе и для лица, чьё право ограничено. Правовая природа его такова: Интерес в публичном и частном праве. Выявленные нами самостоятельные системы интересов в семье и семейных правоотношениях, построенные по иерархическому принципу, определяют специфику интереса в семейном праве. Правовая природа норм, регулирующих отношения между членами семьи, может быть определена только на основе установления форм и пределов взаимопроникновения и взаимодополнения частных и публичных интересов.

В большинстве случаев интерес в семейно-правовом регулировании имеет универсальный характер. С одной стороны, обеспечение прав и интересов членов семьи зачастую возможно лишь при условии наличия публичного интереса в регламентации соответствующих отношений. С другой стороны, реализация государственного интереса в решении демографической проблемы, связанной выполнением одной из функций семьи - деторождения, напрямую зависит от наличия и реализации мужчиной и женщиной своих интересов в решении вопроса рождения детей.

Анализ механизма семейно-правового регулирования, совокупности средств и способов семейно-правовой регламентации отношений между членами семьи позволяет утверждать об универсальном характере интереса в семейном праве. В большинстве семейных правоотношений частный интерес отдельных членов семьи способен трансформироваться в публичный и наоборот,. Задача законодателя заключается в том, чтобы свести к минимуму, потенциальный конфликт частных и публичных интересов, реализуемых участниками семейных правоотношений.

На наш взгляд, взаимодействие частноправовых и публично-правовых норм в семейном праве существенно отличается от их взаимодействия в других отраслях. Как уже отмечалось, в настоящее время в юриспруденции активно обсуждается проблема баланса частных и публичных интересов, баланса частноправовых и публично-правовых норм. Таким образом, баланс есть некоторое равновесие, что, по нашему мнению, недопустимо применительно к рассматриваемой проблематике.

Существование баланса частных и публичных интересов в общественных отношениях, подлежащих правовому регулированию, баланса частноправовых и публично-правовых норм, применяемых при таком регулировании объективно невозможно вообще, а в семейном праве тем более. Сфера семейного права представляет собой особые общественные отношения, которые характеризуются неоднородностью; при регламентации данных отношений в одних случаях превалируют частноправовые начала, в других публично-правовые.

Соотношение частных и публичных интересов, соответственно частноправовых и публично-правовых норм постоянно изменяется, но они не занимают равные позиции. Именно согласованность, соразмерность в сочетании частных и публичных начал является особенностью семейного права, обеспечивающей эффективность применения семейно-правовых норм.

К данному вопросу мы еще вернемся впоследствии при обсуждении вопроса о месте семейного права в системе права в контексте деления системы на право частное и публичное. Исследование специфики содержания и взаимодействия частных и публичных интересов в семейных правоотношениях позволяет сделать следующие выводы:. Проецирование иерархии интересов, существующей в семье, на семейные правоотношения подтверждает тезис о наличии в семейных правоотношениях частных и публичных интересов.

В большинстве случаев речь должна идти об универсальном характере интереса в семейно-правовом регулировании. Эффективность семейно-правового регулирования в значительной мере зависит от правильного осознания потребностей в регламентации семейных правоотношений, точного определения интересов, их соотношения, формы признания в нормах семейного законодательства. Специфика интересов в семейных правоотношениях предполагает и особые формы их семейно-правового признания, более того, некоторые интересы не получают такого признания.

В юридической литературе верно отмечается, что право не является лишь пассивным отражением социальных потребностей и интересов. Оно способно оказывать обратное влияние, содействуя формированию одних потребностей и противодействуя другим.

Достигается это как чисто юридическим способом, так и путём изменения социальных условий, порождающих соответствующие потребности. С изменением потребностей меняются и интересы. Право оказывает и непосредственное влияние на интересы, содействуя своевременному и правильному осознанию потребностей и открывая простор для реализации соответствующих интересов. Но может и противодействовать этому. Нормы семейного права сопровождают каждого из нас в течение всей жизни, определяя поведение в той или иной ситуации, исходя из выполняемой в этот момент семейно-правовой роли.

Система интересов каждого из членов семьи, обусловленная субъективными и объективными факторами, подвергается процессу естественного изменения, модификации. Поэтому очень важно найти оптимальные, универсальные варианты и формы признания правом частных интересов членов семьи, применимые в любых социально-экономических условиях.

Важно также выяснить, в каких формах право признает приоритет частных интересов в семейных. Вступая в общественные отношения, члены гражданского общества имеют целью удовлетворение собственных интересов. Государство, как мы выяснили, тоже имеет определённый интерес в регулировании семейных отношений. Некоторые из названных интересов признаются законом. Интересы, получившие признание со стороны закона, приобретают новое социальное качество: Более того, можно утверждать, что данное словосочетание стало привычным.

Иногда в текстах нормативных актов законные интересы не упоминаются вовсе, хотя очевидно, что речь идет именно о них. Рассмотрение вопроса о формах семейно-правового признания интересов предполагает обращение к дискуссии о соотношении субъективного права и интереса, о понятии и разновидностях законного интереса. Анализ общетеоретических положений, взглядов на формы признания интереса в иных правоотношениях позволит выявить специфику форм признания интереса в семейных правоотношениях. В настоящее время отсутствует четкая доктрина о том, что же представляют собой законные интересы, чем конкретно они отличаются от субъективных прав.

В данной работе будут систематизированы накопленные результаты теоретических исследований, сведены воедино и представлены в виде целостной концепции признания законных интересов в семейном праве.

Гамбаров, - не дают понятия субъективного права. В советской юридической литературе, особенно в первые годы советской власти, можно встретить следующие словосочетания: Эти словосочетания выражали совершенно определенное явление, не совпадающее с субъективным правом.

Поэтому все они могут быть заменены одним термином, который более точно отражает сущность явления, более прочно укрепился затем в теории и практике. Законные интересы как правовая категория. Очерк теории административной юстиции. Позже категория интереса как самостоятельного объекта правовой защиты рассматривалась В. Значительное внимание категории законного интереса уделили представители гражданского процесса: Заметный вклад в исследование данной проблемы внес Р.

Он разграничивал такие на первый взгляд схожие, но все же различные явления, как правовые юридические и охраняемые законом законные интересы. Различие их состоит в следующем. Правовые интересы являются одноплановыми с экономическими, политическими, духовными и иными интересами в том смысле, что все они формируются условиями общественной жизни и име-. Гукасян против того, чтобы эти различные понятия употреблялись как синонимы. Мы полностью солидарны с Р. Выдвинутая им позиция имеет, на наш взгляд, наиболее полное обоснование именно в семейных правоотношениях.

Члены семьи, семья в целом, общество и государство могут иметь самые разнообразные интересы, являющиеся правовыми по своему содержанию, но не признаваемые законом и потому не подлежащие правовой охране и защите. Пожалуй, именно в семейных правоотношениях участники имеют интересы, большая часть которых связана с личной, духовной сферой, интимными отношениями, правовая регламентация которых невозможна.

С общетеоретических позиций к трактовке данной категории подошел Г. Матузова, который в своих работах не только анализирует по-. Значительное число работ, посвященных исследованию законных интересов, принадлежит А. Существенного внимания заслуживают работы А. Крашенинникова8 и других специалистов. Так как разработать целостную и объективную концепцию законных интересов невозможно без их сопоставления с многочисленными реалиями современной правовой жизни, то необходимо уделять внимание работам различных ученых, касающихся вопросов не только напрямую, но и косвенно затрагивающих аспекты существования и реализации охраняемых законом интересов, их сопоставления с другими правовыми институтами.

Обоснованной представляется концепция законного интереса, выдвинутая и обоснованная А. Меры защиты в российском праве. Законные интересы в семейном праве - категория, бесспорно, сложная и недостаточно исследованная.

Это - несомненный пробел современной науки семейного права. Сущность охраняемых законом интересов в семье и формы признания данных интересов в семейном законодательстве заслуживают более пристального внимания со стороны законодателя и компетентных правоприменительных органов.

Возможно, предлагаемый взгляд на законные интересы как семейно-правовую категорию подчеркнет их значимость и активизирует поиск оптимальных вариантов форм их признания и использования в механизме семейно-правового регулирования.

Можно констатировать, что до настоящего времени представители науки семейного права исследовали правовую природу данной категории сквозь призму интересов отдельных членов семьи. Договоры, регулирующие имущественные отношения супругов и иных членов семьи в Российской Федерации. Проблемы защиты семейных прав по семейному законодательству РФ. Волгоград, ; Ильина О. Интересы ребенка в семейном праве Российской Федерации. Правовой режим имущества супругов в Российской Федерации.

Тюмень, ; Пастухова СО. Особенности гражданско-правового регулирования имущественных отношений супругов. Попытка изучения интереса супругов, родителей и детей в семейных правоотношениях была предпринята Ю. На наш взгляд, такой подход к определению отраслевого понятия охраняемых законом интересов является достаточно поверхностным. По её мнению, правовые интересы вообще - это условия благополучия отдельных лиц и общества в целом , обеспечение которых является целью правового регулирования.

Малинова, охватывает все виды интересов, реализация которых, в принципе, может быть опосредована в сфере правового регулирования. Такой подход к определению семейно-правовых интересов, по нашему мнению, не позволяет раскрыть их содержание и специфику.

Трак-Брачный договор по законодательству Российской Федерации. Во-первых, понятие интерес, как было установлено, представляет обязательное сочетание субъективных и объективных элементов. Во-вторых, представляется нереальным существование и правовое обеспечение условий благополучия общества в целом. Общество неоднородно по своей структуре, содержанию, соответственно и не может быть благополучно в целом.

В-третьих, исходя опять-таки из природы интереса, предполагающей наличие и осознание потребностей, стремление пользоваться определённым благом, достичь какого-либо результат, правильнее говорить о некоем благополучии, но не о его условиях. По нашему мнению, если следовать позиции А. Оригинальны также рассуждения А. Малиновой о формах семей-но- правового признания интересов. В частности, предлагается следующая классификация. Наличие или нарушение последних должно прямо фиксироваться в качестве юридических фактов, на основании которых выно-.

Диспозитивность условий благополучия, по утверждению А. Недиспозитивные условия благополучия особое звучание, по мнению А. В результате приобретения субъектом прав на основании норм-принципов, интересы, являющиеся предпосылкой их реализации, включают в себя интересы, связанные с конкретными условиями этой реализации. Во-вторых, в обоснование своего тезиса А. Малинова приводит пример реализации интересов ребёнка при определении места своего жительства с одним из родителей.

На наш взгляд, именно этот пример как раз и опровергает выводы учёного. Как свидетельствуют материалы судебной практики, при рассмотрении таких споров ребёнок не всегда может реализовать свои интересы и сделать выбор, что обусловлено его возрастом, психологической травмой, нанесённой разводом родителей и т.

Зачастую родители реализует свои интересы, заключают соглашение о детях, и суд его утверждает, обращая при этом внимание лишь на соблюдение формальностей. Обратим внимание на ещё один подход к определению форм правового признания интересов. Большая Российская энцикло педия, Автор совершенно верно обращает внимание на то, что существуют и такие интересы, признание которых не сопровождается наделением заинтересованных лиц как носителей этих интересов субъективными правами.

В связи с этим предлагается называть юридически значимым интерес, признанный законом в качестве обстоятельства, которое может или должно учитываться правоприменительным органом при разрешении соответствующего дела.

Данная классификация форм признания интересов представляется нам наиболее правильной, за одним исключением. Использование законодателем такой формы признания интересов означает, что по усмотрению правоприменителя, обычно при рассмотрении дела в суде, те или иные потребности могут быть приняты во внимание, а могут быть признаны не имеющими юридического значения. Особенность интересов, заслуживающих внимания, проявляется в том, что их учёт оказывает в ряде случаев влияние на реализацию другими лицами своих законных интересов.

В частности, согласно ч. При этом суд вправе учесть также иной заслуживающий внимания интерес сторон. Можно привести в качестве примера, иллюстрирующего данную норму, следующую семейную ситуацию. При расторжении брака в судебном порядке был определён размер алиментов, подлежащих взысканию с отца на содержание его несовершеннолетнего ребёнка.

Спустя некоторое время отец вступил в новый брак, в котором впоследствии родились дети. Безусловно, изменилось не только семейное, но и материальное положение плательщика алиментов, и он уже не может в прежнем размере выплачивать алименты на содержание ребёнка от первого брака.

В таком случае закон предоставляет отцу право обратиться в суд с иском об уменьшении размера алиментов или даже о полном освобождении от их уплаты. Специфика интересов в семье и семейных правоотношениях проявляется в том, что не все они получают форму правового признания.

Кроме того, взаимодействующие интересы в семье имеют сложную конфигурацию: Проведенное исследование взаимодействия интересов в семейных правоотношениях позволяет утверждать о наличии в иерархии частных и публичных интересов, признаваемых законом.

Особое место в этой систе-. На наш взгляд, законный частный интерес в семейном праве - это признанная правовыми нормами потребность члена семьи группы членов семьи в получении определённых благ, как прямо предусмотренных законом, так и не запрещённых им.

Члены семьи реализуют законные интересы при осуществлении своих субъективных прав и интересов. Законный публичный интерес в семейном праве - это признанное правовыми нормами стремление общества и государства к созданию определённой, одобряемой ими модели семейных отношений посредством вмешательства в частную жизнь членов семьи в пределах, установленных законом.

Юридически значимые - это интересы отдельных членов семьи, которые могут учитываться правоприменительными органами в случаях, предусмотренных законом. Применительно к семейному праву следует отметить ещё одну особенность правовых интересов.

Речь идёт о приоритетной защите прав и интересов несовершеннолетних, нетрудоспособных членов семьи. Законодатель, таким образом, применяет специальную форму семейно-правового признания интересов посредством наделения особым статусом соответствующего субъекта семейных правоотношений. Саламандра, юркий, веснушчатый человек, посылал шпиков в кабачки и ресторации.

Но студенты распознавали их, жестоко подтрунивали над ними, спаивали их и прогоняли. В бильярдной пучеглазого Бернарда поединки совершались беспрепятственно. Карл легко завоевал доверие старших товарищей и был допущен, наконец, в качестве зрителя на дуэль. В большой комнате было людно. Бильярдный стол, отодвинутый к стене, служил скамьей. Поединок не обманул ожиданий. Это было жуткое, но увлекательное зрелище — демонстрация силы, изворотливости и отваги. Пары сменяли друг друга.

Энергично отступая, один из них под громкий смех умудрился, пятясь задом, сбежать по лестнице на улицу. Он узнал, что бывают дуэли в защиту интересов и чести всей корпорации.

Тогда дуэлянты отбираются старшинами. Обменявшись рукопожатием, дуэлянты заняли указанные позиции в двух противоположных концах комнаты. Почтовые дилижансы привозили из Трира упреки и жалобы. Карл забывал письма на столе, на подоконнике, меж страниц штудируемой книги Белые тонкие листки укоризненно шелестели, требуя выполнения сыновнего долга. Мать беспокоилась, пьет ли Карл кофе. Когда Карл перечитывал записочки Генриетты Маркс, ему казалось, что она тут, рядом, в неизбежном фартуке и чепце.

Он как будто слышал ее голос:. Какой беспорядок вокруг тебя! Книги, книги и книги… От них пыльно. Боюсь, что эгоизм преобладает в твоем сердце. Ты знаешь, что я не настаиваю педантически на своем авторитете и сознаюсь даже детям своим, если не прав. Я просил тебя написать, когда осмотришься вокруг, но, так как прошло столько времени, ты мог бы понять мои слова менее буквально.

В декабре здоровье Карла неожиданно сдало: Уступив уговорам родителей, он отправился отдохнуть к голландским родственникам, в Нимвеген Добравшись до Кёльна на лошадях и переночевав в почтовом подворье, он занял место на пароходе, спускавшемся вниз по Рейну.

Зима опоздала и ничто не препятствовало навигации. Подняв ворот пальто, летний студент бродил по палубе. Войлочный туман стлался по холмам. Карл примостился на сырой скамье. Обычно приветливый рейнский ландшафт казался теперь угрюмым и скучным. Тысячи слов прибоем шумели в голове.

Город на берегу выглядел озябшим, закутанным в старый сырой плащ. С крыш на грязные мостовые уныло стекала вода. За собором начались кривые улицы, дома, близко наклонившиеся друг к другу.

Маркс долго бродил по спящему городу, встречая смешных, нетрезвых чудаков и жалких бродяг. Ему вспомнился Гофман и его герои, странные люди мансард, немецких закоулков, кабаков. Думалось о старых, годных лишь на слом городах, о спящей Германии, о будущем. И, как всегда, Карл мучился неудовлетворенным желанием найти разгадку всего, заглянуть в глубину причин, открыть истину. Утром на переполненном пассажирском грузовом пароходе нидерландской компании Карл поплыл за границу. Голландцы, прославленные мореходы, исполненные презрения к тихим рекам, пускают по Рейну неповоротливые грязные пароходики.

Впрочем, Карла вовсе не интересовали условия переезда. Он не оценил преимуществ кёльнского пароходного общества перед нидерландским. Среди многочисленных пассажиров боннский студент нашел сверстников-филологов, едущих на каникулы в приграничные города. Заговорили о литературе и тотчас же коснулись указа бундестага, запретившего по всей стране сочинения пяти писателей: Втайне надеясь посвятить себя поэзии и литературе, Карл следил за каждой новой книгой, алчно набрасывался на каждый новый сборник стихов, не пропускал ни одного литературного события.

В полдень пароход миновал крепость Везель и, обогнув крепостной вал, причалил к пограничному Эммериху. Красивые, светлые дома тянутся вдоль берега.

Густую приречную рощу сторожит старинная башня. Большой зажиточный дом Пресборков живет размеренной, однообразной, раскармливающей жизнью. Первые дни Карл подолгу спит, мало движется. Силы быстро возвращаются к нему. Вместе с выздоровлением подступает пресыщение провинциальным бытом. За обедом ведутся неисчерпаемые беседы о ценах и сбыте голландских товаров, о дерзости Бельгии, о пороках прусского монарха и добродетелях голландской королевы. Карл бежит от этих бесед на одинокие прогулки.

Карл залпом прочитывает историю павшей республики. Венеция, Португалия, Голландия — как сходны их исторические судьбы! Карл настойчиво думает об этом странном сходстве. Но его увлекают и легенды и песни. Кузины переводят на немецкий язык унылые напевы рыбаков. Несколько недель безделья проносятся мигом. Отдохнув, опять веселый и сильный физически, Карл покидает гостеприимный Нимвеген.

Пусть каркают вороны, пусть квакают боннские осатаневшие лягушки в чиновничьих мундирах, в купеческих фартуках — студенты гуляют, поют, неприличествуют, справляя поминки по авторитету церкви и семьи. Поздней ночью, чаще уже на рассвете, из подвального кабачка, шатаясь, припадая на каменные ступени, выходят, горланя песни, юноши.

Взявшись под руки, идут, загораживая улицу. На первокурсников нет управы. Они, как вино, должны перебродить. Их удаль не находит применения. По пустякам возникают споры и дуэли. Карл Маркс не отступает от правил. Он поит товарищей вином, спорит до рассвета, бьет по ночам фонари в знак протеста против засилья филистеров, богатырски дерется на шпагах по малейшему поводу и успешно ухаживает за молоденькими дочками ремесленников.

Карл Грюн не нахвалится товарищем. Уже на втором семестре Маркс — один из пяти членов президиума трирского землячества. Когда за ночной дебош Марксу присужден непогрешимым Саламандрой карцер, Грюн во главе процессии студентов провожает отважного дуэлянта отбывать заслуженное с честью наказание. В году студенты не изменили обычаю, салютуя весне переполненными кубками пунша. Участились дуэли, драки и поцелуи.

Карл был по-прежнему горяч в спорах, ловок в фехтовании, неутомим в шалостях и выпивках. Кант и рапира, грог и философия права отлично уживались вместе. Юстиции советник регулярно отправлял в Бонн осуждающие письма и необходимые талеры. Но денег Карлу постоянно не хватает. Во втором, как и в первом полугодии, Карл занимался главным образом классической литературой и юриспруденцией.

Мифологией, преподаваемой Велькером, Карл пресытился на первом семестре настолько, что не стал продолжать ее изучение после пасхальных каникул. Предмет был ему слишком знаком. Гораздо больше нравился Карлу профессор Фердинанд Вальтер, которого особенно рекомендовал ему отец. Карл, тяготившийся беспочвенными путаными идеями и страстями других профессоров, уважал в Вальтере его своеобразный, слегка циничный реализм. Он был стойкий и упорный католик и считался лучшим оратором среди профессоров Бонна, обладая завидной зоркостью и чутьем по отношению к слушателям.

Во время его лекций аудитория бывала переполненной. Студенты, слушающие плавную, чуть игривую речь, подпадали под абсолютное влияние статного, красивого импровизатора. Самый сухой предмет звучал в его устах, как увлекательная поэма. Говоря о Риме, он достигал такой изобразительной силы, что переносил слушателей на скамьи сената, заставляя их принимать или отклонять законопроекты Катона и спорить с императорами. Мысль Вальтера не была глубокой, зато фраза его была отточена и облечена в эффектнейшую форму.

Противоположностью Вальтеру был Эдуард Бёкинг, читавший в Боннском университете курс римского права. Карл учился у него без увлечения. Он ценил лишь его огромную эрудицию. Карл долго не мог распознать особняком державшегося преподавателя права Пугге, крайне мнительного, всегда чем-то обиженного человека с неподвижным пепельным лицом.

Дни летели с предельной быстротой. Карл готов был жаловаться на то, что в сутках всего 24 часа, а в часе — только 60 жалких в свой поспешной суетливости минут.

Однако первенство все еще не было присуждено. В ответ на поэтические громыхания и нежные трели боннцев Мориц Каррьер и Теодор Крайцнах присылали сонеты и длиннейшие стихи — возвышенный пафос — в корзинке из-под сосисок. Весной любовники, дуэлянты, пьяницы и спорщики выползают из погребов и подворотен на лужайки и лесные опушки. Тянет странствовать и бродяжничать,. До Годесберга недалеко — несколько часов ходьбы по прямой тенистой дороге.

Человек не в состоянии ни уничтожить свои природой данные способности, ни изменить их, он может только облагородить себя. Мы не в силах переступить положенную свыше грань, не можем усовершенствовать и расширить отпущенное нам. Продолжим споры, достойные Сократа и Платона, лишь после того, как осушим кубки. Его лицо с высоким лбом, с властным, пронизывающим взглядом под темными бровями, с резко очерченным, несколько жестким ртом говорило об уже сильно выраженном, серьезном, твердом и смелом характере.

Кабачок был всего-навсего низким погребком, где с трудом помещались два стола, окруженных пнями вместо табуретов, да несколько винных бочек. На полу не просыхали винные лужи. Хромой скаред Дубниц был глух и стар. Ходили слухи, что в молодости он будто был пиратом, поджег дом врага. На самом деле винодел прожил жизнь, не покидая боннской округи и зажигая только трубку да дрова в очаге. На частых исповедях Дубниц каялся лишь в том, что подмешивал в вино чистейшую рейнскую воду.

Но, не желая лишать себя клиентов, он притворялся злодеем. Лето в Бонне проходило для Карла шумно, бестолково, деятельно. Он писал стихи, реабилитировал в спорах якобинцев, пугал филистеров и настойчиво учился. Покончив с Гомером, он изучал Проперция под руководством Шлегеля, деля по-прежнему учебное время между юриспруденцией и филологией. Элегии великого римского лирика увлекали юношу не меньше, чем эпос Гомера.

Трирцы приняли вызов Марксу как выпад против всего землячества. Оба студента дрались отважно и ловко. Два раза подряд сильным ударом Карл выбивал рапиру из рук противника, но оба раза разрешил ему продолжать поединок. Наконец трирцу надоело затянувшееся фехтование, и он шутки ради взмахнул рапирой, как палкой. В тот же момент противник, воспользовавшись озорством врага, немедленно сделал ловкий выпад и сильным ударом ранил Маркса в правый глаз.

Карл вскоре поправился, сдал зачеты и, нанеся прощальные визиты, собрался в Трир. В экипаже, запряженном цугом, вместе с неизменными Шмальгаузеном и Кевенигом он подкатил к остановке дилижансов, отходивших в полдень в Кёльн.

Под песни и прощальные приветствия друзей трирцы отправились домой. Карл по-иному смотрел теперь на город своего детства. Уныло-провинциальным, затерянным между лесистыми холмами, опутанным паутиной суеверных предрассудков показался ему Трир.

Как много, однако, в Трире монахов и монахинь! Одни похожи на черных летучих мышей, другие — на жаб. Зажиточные горожане, чиновники, купцы набожны, чванливы, лицемерны. Прошел почти год, о многом иначе думает Карл, но неизменен Трир. С первых же дней по возвращении домой он ощутил городскую духоту. Только отец и Людвиг Вестфален остались для него прежними. Дела Генриха Маркса во время отсутствия Карла были нехороши, как и его здоровье.

Кашель мешал выступать в суде. Пряно пахли левкои и душистый табак. Отец сетовал на усилившийся недуг, на то, что клиенты начали считать адвоката старомодным. Собираясь закурить, юстиции советник зажег спичку их поставлял ему сторонник новшеств Монтиньи. Луч скользнул по узким смуглым щекам, по черной гриве волос Карла, отразился в карих глазах и пересек квадратный гигантский лоб — самое удивительное в лице юноши. Помолчав, отец сказал значительно:. Я желал бы увидеть в тебе то, чего, возможно, сам бы достиг, если бы вступил в мир при таких же благоприятных условиях, как ты теперь.

Ты можешь осуществить и разрушить мои прекраснейшие надежды. Дружба Карла и Женни перешла в любовь. В памятный вечер в актовом зале гимназии Фридриха Вильгельма перед Женни впервые появился Карл-юноша.

После жизни в Бонне робость, которую внушали женщины Карлу, исчезла. Первое рукопожатие подсказало это Женни. Обаяние сильного, созревающего ума подчиняло Карлу людей. Со школьной скамьи он не вызывал в хорошо знавших его людях средних чувств: Карл привез из Бонна новые мысли, уверенность в себе, ожидание завтрашнего дня. Он шел вперед, воодушевленный множеством поставленных перед собой целей.

Его бодрость, энергия, трезвость и вместе взлет мыслей поразили чуткую девушку. Женни безошибочно отличала подделку от настоящего. Она решительно отклоняла многочисленные брачные предложения. Но робость овладела ею, когда перед ней оказался Карл. Женни чувствовала себя слабее его. Она приняла его любовь. Женни не хочет говорить. Можно ли объяснить, почему именно он?

Для Карла любовь священна. С детства он видел, как бережно любил Генриетту Пресборк юстиции советник. Он учил сыновей уважать женщину. Жена, соратник, друг — разве эти три слова не синонимы? Они должны быть синонимами. Любовь казалась Карлу неисчерпаемой, как знание, движущейся, труднодостижимой, как истина.

Разве не меняется любовь, как жизнь, как люди? Предстоящие годы разлуки не пугали Карла. Главное, что они с Женни нашли друг друга. Карл любил смену времен года. Весну олицетворяли для него зацветающий платан и темный плющ.

Плющ вился по гимназической часовне, плющ окутывал террасу дома Вестфаленов, платан рос на углу Римской улицы. До угла, до платана, Женни разрешала Карлу провожать ее.

Они подолгу стояли, разговаривая, на перекрестке улиц. Любуясь невестой, Карл дотягивался рукой до тяжелой ветки, обрывал большие мягкие листья с косыми прожилками.

Платановые листья устилали улицу, приминали пыль. В жаркие неподвижные дни лета он купался в Мозеле. Берег был зеленый, густо поросший мятой и ромашками. Птицы, казалось, дремали в воздухе. Карл плавал, нырял, резвился в воде или неподвижно лежал, обсыхая под солнцем.

Мать, отпуская сына на реку, наказывала сидеть в тени, прятаться от лучей. Но Карл предпочитал ракитнику траву, а тени — солнце. Прижавшись к траве, он слышал отчетливо биение легковозбудимого сердца, которое казалось ему теперь пульсом земли.

Жизнь была вся впереди, вдали, за горой Святого Марка. Знание мира было книжным. Мятежники, сражающиеся за справедливость, звали его в свои ряды. Карл иногда приносил цветы Женни. Из букета она всегда выбирала самый яркий, чтоб приколоть к корсажу. Осень таилась в радужных гроздьях вестфаленских виноградников, алела в кустах боярышника. На их желтой согретой земле промелькнули отроческие годы Карла.

Карл приехал в Берлин. Отец считал год, проведенный сыном в Бонне, потерянным и решил отправить Карла в столицу Пруссии. В Трире, перед отъездом, родители несколько дней сряду выбирали пансион, где мог бы жить в Берлине юный студент. Предпочтение было отдано гостинице на Старо-Лейпцигской улице. Еще бы, сам Лессинг некогда имел обыкновение, посещая прусскую столицу, останавливаться именно в этом пансионе. Берлин встретил Карла дождем.

На Унтер-ден-Линден копошились в непролазной грязи каменщики. Кое-где на пустырях строились квадратные дома. Возле ратуши возница попридержал вымокшую лошадь и кнутом показал седоку главную достопримечательность города — асфальтовый тротуар. Карл выглянул и не нашел ничего интересного в черной гладкой блестящей массе.

С непривычки люди ходили по ней осторожно, глядя себе под ноги, как бы боясь поскользнуться. После наполеоновского урагана, превратившего нарядный город Фридриха II в запущенную провинциальную чиновничью резиденцию, Берлин снова пытался вернуть себе былое внешнее величие. В годы, когда там учился Маркс, столица Пруссии насчитывала более тысяч жителей. В торговле и промышленности преобладала средняя и мелкая буржуазия, но тон в столице задавали только дворяне, офицеры и высокопоставленные чиновники.

В Берлине не было еще тогда ни крупных предпринимателей-миллионеров, как в Кёльне, ни пролетариата, как в Руре. Первые современные заводы появились в прусской столице только в е годы. Но в е годы еще преобладали массы ремесленников с их кустарным и полукустарным производством. Средняя и мелкая буржуазия, составлявшая основную часть населения, не имела никаких политических прав; выходившие в Берлине две газеты не решались заниматься политическими вопросами, они интересовались главным образом театром и литературой.

По сравнению с беспечным Триром, с замечтавшимся на холмах Бонном прусский город показался Карлу каменным истуканом, обряженным в мундир.

Чиновники и военные — все на один покрой, на одно лицо — проходили степенно по тротуарам. Выражение старательности, напряженного самодовольства застыло на их лицах. Карл никогда не знал, не предполагал, что их можно выдумать в таком большом количестве и разнообразии. Прославленный на всю Германию философом Гегелем и теологом Шлейермахером университет оказался с виду таким же серым и безликим, как дворцы, кирки и казармы.

Скука, чинная, благонамеренная, облепила старые стены, как копоть. Если он приглядывался к женщинам, то лишь для того, чтобы еще раз отдать предпочтение своей невесте. В Берлине, как и во всей вселенной, не было для него девушки привлекательнее и желаннее. В Женни он отгадал женщину единственную, совершеннейшую.

Перед нею меркли самые красивые, самые умные женщины мира. Перед нею отступали во тьму героини излюбленных книг. Все они, не заслуживая сравнения, лишь оттеняли ее превосходство. Генрих Маркс адресовал сына к деловым людям и видным чиновникам.

Люди почтенные или считающие себя такими нелегко прощают небрежность, тем более что не всегда они склонны находить для объяснения ее только самые честные мотивы; особенно они этого не прощают в тех случаях, когда они несколько снизошли. Господа Ениген и Эссер, например, не только достойные, но и очень нужные для тебя люди, и было бы весьма неразумно и действительно невежливо пренебрегать ими, так как они тебя очень прилично принимают.

Впервые поучения юстиции советника злят юношу. Карла снова корят за нелюдимость и нерасчетливость. Никогда он не будет юстиции советником, адвокатом, как Генрих Маркс. А бывало, он видел себя преемником старика отца, восседающим в кабинете где-нибудь на Брюккенгассе или Симеонштрассе. Генрих передал сыну своих клиентов, свою вывеску….

Карл ловит себя на том, что почти полдня не думал о Женни. Ощущение невольной вины охватывает его. Поджав ноги, он садится на скрипучее новое кресло, обитое мышиного цвета репсом, и отдается мечтам, самым безудержным и страстным. Не в его привычках долго оставаться бездеятельным. Мечты, воспоминания — все это только рычаги, только стимулы.

С ранних лет Карл хотел быть поэтом. В родительском доме верили в его талант. Никто не умел сочинять таких сказок. Ничья фантазия не была столь блистательной. В дни семейных празднеств Карл неумело подбирал рифмы и получал в награду рукоплескания.

Карл знал наизусть сотни поэм, баллад и стихов. Он повторял строфы романтиков, он подражал им, увлеченный звучностью слов, неистовством холодной лиры. Он знал о них еще так немного. Те, кого он знал, внушали ему отвращение.

Юноша пытался бежать, укрыться от них в царство эльфов, сирен, демонов. Сказка была милее действительности, которую студент лишь начал познавать в свои 17—18 лет. Женни любила баллады и народные сказания. Она тоже знала их очень много. В них воспевались небывалые существа, таинственные средневековые чародеи, волшебницы и колдуны. Для барышни Вестфален собирал Карл, выискивая в книгах, старинные народные песни. Их суровый и неистовый склад, их то мрачный, то пенящийся, как пиво, грубоватый сюжет влияли так же на молодого поэта, как стихи Брентано и загадочная проза Гофмана.

Генрих со страхом спрашивал себя, не одержим ли Карл каким-нибудь злым демоном, который испепеляет мозг и сушит сердце. Какие у тебя для этого основания? Разве тебе не все улыбалось с самой колыбели? Разве природа тебя не щедро одарила?

По первому пункту я могу сказать только то, что успех философии Гегеля делает ее одним из факторов духа времени Zeitgeist в рассматриваемый нами период. Больше ничего не могу к этому добавить, поскольку причин, которыми я мог бы объяснить этот успех, явно недостаточно. Я мог бы объяснить временный успех в Германии философа, которому приписывают следующее высказывание: Я мог бы частично объяснить прочность влияния Гегеля на развитие научной мысли в Германии и его бурное возрождение в XX в.

Но выше моего понимания остается его огромный авторитет в Англии, Франции, Италии и Соединенных Штатах, т. Однако сам факт не вызывает сомнений. Сам Маркс придерживался другого мнения.

Я предлагаю принять это утверждение. Авторы часто неправильно интерпретируют собственный метод, и Маркс мог ошибиться. Однако можно показать, что он не ошибался, поскольку каждый его тезис, экономический или социологический, а также его видение капиталистического процесса в целом может быть либо выведено из других, нефилософских, источников, таких как экономическая теория Рикардо, либо понято как результат его собственного чисто эмпирического анализа.

Гегельянство в его работе не более чем форма изложения, которую мы можем отбросить во всех случаях, не нанеся ущерба сущности аргументации. Ниже мы рассмотрим единственный случай, который можно счесть сомнительным.

Помимо прочего оно способствовало материалистической интерпретации Гегеля: Возможно, наиболее значительным гегельянцем, который, поступая таким образом, превратился в чистого материалиста, был Людвиг Фейербах. Разумеется, философская мысль в тот период была значительно разнообразнее, чем это отражено в нашем обзоре. Но из всего разнообразия мы возьмем только еще одну черту, которая не только олицетворяет еще одну основную составляющую Zeitgeist того периода, но также особенно важна для экономистов.

Synthetic Philisophy , выходившая отдельными выпусками начиная с г. First Principles, Biology, Psychology, Sociology and Ethics , была в некотором смысле еще одной попыткой удовлетворить обе потребности. Из других работ упомяну только его письма к Дж. Что касается остального, то чем меньше мы об этом скажем, тем лучше. Во-первых, он излагает доктрину, согласно которой все наше знание — это знание инвариантных соотношений между данными явлениями, о природе и причине которых не имеет смысла рассуждать.

Этот позитивизм заостряет прежние тенденции и в некотором отношении предвосхищает значительно более интересный эмпириокритицизм следующего периода.

Эта философская доктрина в особом значении слова — хотя и имеющем негативный оттенок — как таковая не оказала и была не способна оказать какое-либо влияние на исследовательскую работу в той или иной частной науке. Во-вторых, главной задачей Конта в действительности была не эта философия. Этот план имеет смысл совершенно независимо от философских воззрений, которых кто-либо придерживается, и позднее мы специально на нем остановимся.

Особый способ Конта заключался в следующем: Шесть этажей соответственно предназначались для математики, астрономии, физики, химии, биологии и психология, что характерно, отсутствовала социологии, науки об обществе.

И он действительно приступил, если придерживаться нашей аналогии, к меблировке каждого этажа такими элементами расположенной на нем науки, которые, по его мнению, были наиболее важны для науки, находящейся на следующем этапе. Здесь мы не можем ничего сказать — да это и не требуется — о грандиозности и недостатках этого плана и его осуществления. Влияние Конта на общественные науки вообще и на экономическую науку в частности было значительным и набирало силу по мере того, как столетие приближалось к концу.

Мы коснемся его вклада, как конструктивного, так и критического, в оставшейся части данной главы и в последующих главах. Однако уже сейчас стоит перечислить четыре наиболее важных его вклада и покончить тотчас же с двумя из них: I Конт дал название зарождающейся социологии и набросал для нее программу исследований, которая предвосхитила позднейшие достижения в социальной психологии; II эта социология связана, как мы увидим, с концепцией социальной эволюции XVIII в.

Но он вполне сознавал, что идея эволюции не охватывает все проблемы социальных организмов. Существуют также неэволюционные явления или аспекты, требующие другой трактовки. Милль, введший эти термины в экономическую теорию, был хорошо знаком с теориями Конта, поэтому естественно предположить, что он заимствовал их у Конта, хотя не признался в этом.

Если последнее предположение справедливо, то Милль был не прав, говоря Основы. Поскольку многие, не сумев оценить важность такого различия, попытались заклеймить его как незаконное порождение механистического образа мышления, пора знать, что в той мере, в какой вообще имеет смысл говорить о заимствованиях в отношении слов, а не самого различия, с которым мы сталкиваемся в любом случае, первоначальным источником была не механика, а зоология.

Мы еще не раз вернемся к данной теме. Следует все же отметить, что определения статики и динамики, данные Миллем, соответствуют, насколько я могу понять, определениям Конта, однако впоследствии эти термины приобрели несколько других значений, а в наши дни они используются еще в одном новом значении.

IV С точки зрения методологии план Конта заключался в том, чтобы наблюдать исторические и этнологические факты и на основе обобщений, вытекающих из этих фактов, построить свою науку об обществе. Это, конечно, весьма знакомая программа, которая и тогда и позднее поддерживалась многими авторами, особенно экономистами исторической школы. Тем более важно понять парадоксальный факт: Теория для него — нечто умозрительное и нереалистичное, и даже того хуже; это умозрительное построение, заимствующее свои методы из естественных наук.

Но Конт не мог рассуждать подобным образом. Напротив, он хотел принять методы физиков. И здесь, как отметил Дж. Милль, он был совершенно не прав. Но, заблуждаясь в своей критике, он также заблуждался и в выборе собственного метода. Дело в том, что в физике не принимается непроанализированный факт: Свой план обобщение непроанализированных исторических или этнологических фактов он принял по ошибке, и если он предвосхитил некоторые более поздние аргументы исторической школы, то сделал это опять-таки заблуждаясь.

Психологическим источником обеих ошибок было явное незнание экономической науки и сен-симонистское предубеждение против нее. Комедия ошибок будет полной, когда мы поймем, что в довершение всего сам он предавался истинно метафизическим спекуляциям.

Прояснение этих фактов значительно умаляет в нашем понимании влияние Конта: У других представителей историцизма влияние Конта сказывается более очевидно об Ингрэме, например, см. Романтизм и историография Мы могли бы многое узнать о Zeitgeist из обзора литературных течений того периода, будь у нас такая возможность.

Очень интересные выводы можно было сделать, например, на основании успеха романов Диккенса, Тэккерея или Флобера, которые также являются настоящими социологическими трактатами с весьма яркой идеологической окраской, но эту идеологию мы обычно не приписываем тем, кто читает эти произведения.

Приведем пример совершенно другого рода. Мы могли бы также многое узнать, проанализировав взрыв восторженного интереса к древнегреческому искусству в Германии, начавшийся в XVIII в. Мы должны воздержаться от подобного обзора, но существовало литературное направление — романтизм, о котором мы не можем себе позволить умолчать по причине его значения — как действительного, так и мнимого — для развития общественных наук.

Поскольку нас в основном интересуют аналитические достижения этого движения, нам лучше всего обратиться к великому имени Гердера. Он был в основном литературной модой, связанной с определенным отношением к жизни и искусству. С одной стороны, это направление было ограничено рамками интеллектуальных кругов: С другой стороны, это направление приобрело международное значение главным образом в области художественной литературы и в смежных областях литературной критики и философии.

Но история литературы может представить впечатляющий список имен: Конечно, они выходили из этой литературной крепости и странствовали по привлекавшим их областям философии и общественных наук. Здесь нас интересуют их подвиги в этих странствиях, но мы должны помнить, что, занимаясь этой темой, мы не вдаемся в суть достижений романтиков, и нам следует ожидать что любое зерно, какое мы сможем найти, будет смешано с дилетантской мякиной.

Однако даже в области художественной литературы нас невольно поражает факт, который проявляется уже в нашем кратком списке имен и стал бы еще очевиднее при расширении этого списка: Это перестанет нас удивлять, как только попытаемся определить, в чем заключалась романтическая позиция. Романтизм выражал протест против классических канонов искусства, например против Аристотелевых трех драматических единств единство времени, места и действия. Но это лежало на поверхности, а в глубине скрывалось нечто значительно более важное — протест против условностей, особенно рационалистических условностей: Назовем эту позицию антиинтеллектуализмом, хотя ниже этот термин будет употреблен в другом смысле.

Помня, что романтическое направление было ограничено кругом интеллектуалов, а следовательно, совершенно отличалось от того, что обычно принято называть антиинтеллектуализмом, мы не должны отступать перед явно парадоксальным определением: Рассматриваемое таким образом явление романтизма в действительности относится к хорошо известному классу: Поставленный выше диагноз объясняет кроме всего прочего причины невозможности систематизировать романтизм как связное целое, вывести правила, которые помогли бы нам опознавать романтические идеи или программы так же легко, как мы можем идентифицировать, например, утилитаристские идеи или программы.

Это движение было сродни встряске. Этим фактом в основном объяснялась его плодовитость. Индивид, испытавший этот импульс, мог после встряски свободно идти в любом направлении. Особенно это касается политических и экономических взглядов отдельных романтиков, которые впоследствии историки попытались объединить в направления, заслуживавшие или не заслуживавшие их одобрения в зависимости от личного отношения к сути определяемых направлений.

В итоге полученная картина была нереалистична в обоих случаях. Но революционный по сути характер этого движения не был утерян, как можно заключить на основании примера влиятельного общественного деятеля Йозефа фон Гёрреса.

Идеологию романтизма противопоставляли бентамистским идеям, касающимся свободы и демократии; действительно, свобода, с точки зрения романтиков, не была такой, какой она представлена в эссе Дж. Милля, а демократия романтиков не совпадала с механической демократией Бентама. Но следует подчеркнуть, что некоторые романтики глубже понимали значение свободы и демократии в жизни, мыслях и чувствах людей, чем утилитаристы или любой, кто пытался навязать логическую схему собственного производства существующим социальным структурам.

Романтикам приписывался особый вкус вкус — это точное слово, поскольку речь идет о литераторах к римско-католической вере; романтики с их ощущением живой реальности были склонны смотреть на эту мощную систему с чувствами, весьма отличающимися от чувств утилитаристов. Верно также и то, что по крайней мере в начале XIX в. Немногие истинные лидеры католического движения наиболее ярким примером служит Гёррес, а Шатобриан — скорее сомнительным были видными фигурами в романтическом течении; большинство из них относились к романтизму с холодным равнодушием, а романтики отвечали им тем же.

Читатель с полным основанием может задать вопрос: Ответ, конечно, будет звучать по-разному, в зависимости от того, имеем ли мы в виду отношение к практическим проблемам, идеологические нимбы, настроения и т.

Романтик или любой писатель, испытавший влияние романтической позиции, конечно, рассматривал промышленную жизнь и ее проблемы в небуржуазном духе, и его взгляды совершенно отличались от взглядов бентамистов. В более широком смысле он чувствовал здоровое отвращение к утилитаристской тенденции свести пестрое разнообразие общественных структур и процессов к нескольким бесцветным обобщениям относительно строго рационализированных гедонистических интересов.

На том месте, где утилитаризм оставляет пустоту или свалку для всего, что, с его точки зрения, кажется бессмыслицей , романтик строит алтарь для поклонения всему исторически уникальному и внерациональным ценностям хотя, как указывалось выше, у каждого романтика свои ценности и между ними мало общего. В устах некоторых писателей-романтиков это звучало не слишком убедительно. Однако следует отметить, что не все было литературным вымыслом.

Точка зрения, пригодная для истории поисков научной истины, не годится для исчерпывающих оценок. Тем не менее мы можем привести список определенных вкладов в позитивный анализ. В области техники экономического анализа нет достижений, достойных упоминаний.

Учитывая характер романтического течения, ничего другого и нельзя было ожидать, работы в этой области ниже всякой критики. Восторженные поклонники романтизма, как мне кажется, совершили тактическую ошибку, настаивая на наличии у романтиков вкладов такого рода, особенно потому, что это вынудило их превратить в героя такого человека, как Адам Мюллер Мне кажется, что автором данного выражения является В.

Рошер, опубликовавший статью Die romantische Schule der Nationalukonomik in Deutschland Zeitschrift fbr die gesamte Staatswissenschaft. Листа , которые имели к ней весьма отдаленное отно шение или совсем не были с ней связаны; в-третьих, они занялись откапыванием новых членов, соответственно объявляемых гениями, таких как Франц фон Баадер Sozietatsphilosophie, опубликовано в сборнике его произведений ЗдтШспе Werke , который может сойти за социолога.

Что касается самого Адама Мюллера его основные труды: Смитом относительно laisse-faire, свободной торговли, разделения труда и т. Даже если в этом есть смысл, то что из того? Подобная интерпретация метафизических смыслов по природе не способна нам что-либо сказать, чего бы мы уже не знали о зависимостях, существующих в эмпирическом мире.

Но у меня нет желания идти дальше. Я не хочу проводить параллель между невежеством, не способным оценивать задачи и методы анализа, и невежеством, не способным оценить задачи и методы философского видения или интерпретации различных смыслов. Достаточно, если я помогу читателю понять, что это два разных, нигде не соприкасающихся мира и ни один из них не сможет сказать ничего осмысленного о явлениях, происходящих в другом мире. Чтобы подчеркнуть эту идею, я воздержусь от вопроса, насколько хороши или плохи умозрительные рассуждения Мюллера, рассматриваемые в качестве философских утверждений.

Об одном таком вкладе мы уже упоминали: В качестве иллюстрации можно упомянуть имена Гердера и Новалиса Художественный элемент в романтизме объясняет особое внимание придаваемое психологическим отношениям и реакциям; поэтому мнение, согласно которому романтики были предшественниками современной социальной психологии, можно считать до некоторой степени обоснованным. Подобные концепции легко приходили в голову литераторам и приобретали в их работах дополнительный эмоциональный оттенок.

Однако главное значение романтического движения для экономического анализа заключается в импульсе, который оно сообщило всем видам исторических исследований. Оно научило нас лучше понимать другие цивилизации, например мира средневековья, а также внеевропейских культурных миров.

Эта школа приобретает для нас дополнительное значение, поскольку она помогла создать аналогичное движение в экономической науке. Среди них были предложения составить свод законов Германии. Одно из них, выдвинутое видным юристом Тибо, подверглось враждебной критике в памфлете Савиньи, привлекшем общенациональное внимание.

Эти институты воплощают внутренние связи и нужды этой жизни, находящие в них более или менее адекватную формулировку; они подходят к ним, как кожа к человеческому телу; заменить их рационально изобретенным кодексом — все равно что содрать кожу с тела, чтобы заменить ее синтетическим изделием. Следовательно, возникает именно это важно для нас необходимость изучения права не с точки зрения нескольких рациональных принципов, а в рамках его воздействия на национальный дух и национальный характер.

Отсюда вывод прямо противоположный взглядам бентамистов , что научная юриспруденция должна руководствоваться единственным методом — историческим. Благодаря использованию концепций народной души и национального характера, связь между исторической социологией права и специфически романтической философией проявляется наглядно, возможно слишком наглядно, поскольку здравый смысл говорит нам, что историческая школа права существовала бы даже в отсутствие романтизма.

Это относится и к тем германским экономистам, которые, получив юридическое образование или обладая тем, что, согласно принятому позднее американскому термину, мы можем назвать склонностью к институционализму, несомненно испытали влияние исторической школы права. Еще более спорным является вопрос, в какой степени идеям романтизма может быть приписан успех в развитии профессиональной историографии того периода. Романтические настроения действительно стимулировали интерес к историческим исследованиям и повысили восприимчивость общества к их результатам.

Но отвечать на поставленный выше вопрос утвердительно, не имея на то более конкретных оснований, чем общее убеждение во всепроникающем влиянии романтизма, небезопасно. Однако мне представляется, что одно такое основание и в самом деле существует. Большое число историков того периода отстаивали интересы своей страны, политической системы или партии или сделали своей профессией выставление оценок — да, как школьный учитель ставит оценки в тетради своего ученика — описываемым ими людям и событиям в соответствии со своими собственными нравственными и культурными стандартами.

Для нас она особенно интересна ввиду близкого родства принципов этого направления с принципами Макса Вебера.

Это направление ассоциируется главным образом с именем Леопольда фон Ранке. Творчество этих и других авторов в научном аспекте нейтрально по отношению к романтизму, а в других аспектах даже враждебно ему. Но их уважение к самостоятельности каждой культуры и ее индивидуальному колориту родственно идеям романтизма, и мы не должны упускать это из виду. В остальном, поскольку невозможно привести сведения об историографии данного периода в объеме, достаточном для создания правильного представления о ней, мы должны ограничиться кратким обзором тех ее черт, которые имеют наиболее непосредственное отношение к экономической науке.

Во-первых, появились новые исторические материалы и новые стандарты критики. Именно в этот период историография окончательно вышла за пределы литературных источников и начала пользоваться систематически и в широком масштабе подлинными документами и информацией, которую хранили памятники, надписи, монеты и т.

Клинопись Гротефенд и иероглифы Шампольон раскрыли свои секреты. Изучались методы работы с первоисточниками и была предпринята широкая публикация исторических материалов. Публикации Ecole des Chartes, English Rolls Series и Monumenta germaniae historica являются примерами целеустремленной и систематической деятельности, не имеющей аналогий в нашей области.

Критика источников поднялась на новый уровень, благодаря чему, а также благодаря новым материалам стало возможным появление работ Нибура и Моммзена.

Но упор на изучение оригинальных документов был общим явлением. Он составляет главное научное достоинство работ Мишле. Мы находим его также у авторов, которых мы, в первую очередь, делим не как ученых, например у политика Тьера.

Мы находим его даже у создателей реалистического романа, например у братьев Гонкуров. Во-вторых, историки проявили склонность к социологическому анализу, выигравшему от близости к фактам. Примерами могут послужить внимание Нибура к институтам и к вопросу о последствиях политических мер и реформ, а также интерес О. Тьерри к расовым факторам. Этот анализ вряд ли когда-либо поднимался до уровня явного теоретизирования, но очень часто подразумевал наличие некоторых социологических теорий, хотя излишне говорить, что последние не выигрывали от того, что не были соответствующим образом выражены.

Более того, наблюдался значительно больший, чем раньше, интерес к экономическим явлениям как таковым. Но у Маколея имеются главы, описывающие экономические и социальные условия, которые являются эффектными картинами, но совершенно другого рода.

Аналогичное утверждение справедливо для книги Л. History of the French Revolution 1-е франц. В-третьих, существовала литература, представлявшая ценность не только как достижение на данном этапе, но еще в большей степени как база для дальнейшего развития; она может быть охарактеризована как продукт чисто научного крыла исторической школы права или институционалистского крыла историков. Я проиллюстрирую эту группу именами четырех знаменитых людей, чьи исследования, несмотря на большие различия между ними, подпадают под эту рассматриваемую нами категорию.

Маурер был ведущим, хотя и не бесспорным авторитетом в области социальной организации средневековой Германии, влияние его теорий широко распространилось на весь XIX в. Знаменитая книга Фюстеля де Куланжа, ставшая популярной среди образованных людей но не вошедшая, насколько мне известно, в круг чтения экономистов , содержит научный материал, сгруппированный вокруг теории, суть которой заключается в том, что наиболее важным фактором формирования юридических и политических институтов любого общества является религия; эта теория вследствие тесной корреляции между различными областями национальной жизни никогда не будет опровергнута фактами, будь она даже ошибочной или неадекватной.

Оно представляет собой чрезвычайно поучительный образец теоретизирования с точки зрения историка. Бахофена, хотя его влияние также проявилось только в следующем периоде. Наконец, в-четвертых, следует упомянуть Kulturgeschichte, которая, не будучи новым явлением, утвердилась как признанная специальность.

Совершенно очевидно, что она относится к нашей теме. Историки культуры могут создавать огромные фрески или писать миниатюры. В сноске приведены имена двух выдающихся мастеров обеих форм: В рассматриваемый период социология получила свое название от Конта, но этому факту не стоит придавать большого значения. Правда, была проведена большая социологическая работа, но она осталась нескоординированной и несистематизированной.

Большую ее часть мы уже отметили. Можно говорить о социологии философа, о социологии юриста, о социологии историка. Каждая из них приняла много форм, сильно отличающихся друг от друга и по-разному соотносящихся друг с другом.

Объединять эти формы в большие категории рискованно. В данном разделе мы примем, насколько возможно, эту схему. Давайте вспомним три результата полученные нами ранее на разных поворотах нашего пути. Древние греки могли путать последнее понятие с понятием государства, что было естественно в условиях полиса.

Подобно всем системам естественного права, утилитаризм был всеобъемлющим в принципе и очень близким к этому на практике. Он был задуман как единая общественная наука, одновременно и нормативная и аналитическая, которая помимо прочего включала бы этику, государственное управление и правовые институты вплоть до всех деталей судопроизводства и криминалистической практики; и тем и другим сам Бентам интересовался по крайней мере так же глубоко, как и любыми экономическими вопросами.

Читатель избежит многих затруднений и значительно углубит свое понимание истории доктрин, если уделит должное внимание двум важным фактам. Во-первых, индивидуализм не обязательно подразумевает эмпиризм или рационализм в вышеуказанном смысле; эмпиризм не обязательно подразумевает индивидуализм и рационализм, а рационализм в данном смысле не обязательно подразумевает индивидуализм и эмпиризм. Во-вторых, такой мощный синтез, как система Бентама, должен был создать в умах как противников, так и сторонников впечатление взаимосвязи между всеми входящими в систему элементами, которая создает впечатление логической связи даже там, где ее не существует.

Но их применение к политическим фактам означает неэмпирическое и ненаучное игнорирование существа, самой логики политических структур и механизмов и не может породить ничего, кроме мечтаний, причем не слишком вдохновляющих. Рационально мыслящие, свободно голосующие граждане, осознающие свои долгосрочные интересы, и их представитель, действующий согласно этим интересам, правительство, выражающее их волю, — это ли не прекрасный пример сказки для детей?

Следовательно, из этого источника нельзя ожидать какого-либо полезного вклада в социологию политики. И это почти трогательно подтвердилось.

Твердый здравый смысл до некоторой степени спасает философию государства Бентама, представленную в работе Fragment on Government , и, конечно, очень многое из его практических рекомендаций по судопроизводству и т. Но очерк о государстве Джеймса Милля Mill James. Essay on Government может быть охарактеризован только как беспросветная и, по-видимому, неисправимая чушь.

Более того, очевиден его чисто спекулятивный характер, так непохожий на аргументацию хотя несомненно абстрактную того же автора в его книге по экономической теории. Но значительно важнее то, что Дж. В этом отношении, как и во многих других, он поднялся над своим ранним бентамизмом, однако так и не сбросил окончательно его оковы.

Таким образом, каждому историку всегда придется решать проблему: Милля отходом от теории его отца или ее усовершенствованием? Юристы также продолжали создавать теории естественного права. Наиболее ценные из них относились к конкретным областям, таким как конституционное или уголовное право. В том, что касается политики, авторы — профессиональные историки или, по крайней мере, интересующиеся исторической реальностью — должны были достичь лучших результатов, чем утилитаристы или другие теоретики, поскольку историкам труднее игнорировать стоящие перед ними факты.

Например, Эдмунд Бёрк рассматривал конкретную ситуацию со страстной энергией или предаваясь вспышкам гнева, или предлагая трезвый совет , но умел выделить из них обобщения, что создало его произведениям репутацию кладезя политической премудрости даже у людей, не питавших любви к предлагаемой им политике: Однако по глубине проникновения в природу политических процессов он стоял неизмеримо выше Джеймса Милля, и его критика представленной Миллем утилитаристской политической теории в Edinburgh Review была совершенно адекватна, хотя он и не пошел далеко в этом направлении.

Сам Маколей не попытался сформулировать такие обобщения. Если бы он сделал это, можно быть уверенным, что они оказались бы идеализированной политикой вигов.

Не случайно, как отмечает В. Кузнецов, Средневековье по отношению к герменевтике было периодом господства идей Августина. Они перелагались, почитались, принципы католической доктрины не требовали существенного пересмотра августиновской герменевтики. Утверждение единственно верного смысла Библии привело к складыванию доктрины католического толкования, когда интерпретатор подчиняется Божьей воле, а на деле — авторитету церкви.

По мнению ряда исследователей, следующий период развития герменевтики связывается с эпохой Средневековья. В этот период переход от язычества к монотеистической религии обусловливает изменения и в способах понимания мира, герменевтика сохраняет свою практическую направленность, сфера ее притязаний распространяется не только на область словесной деятельности, на интерпретацию текстов Священного писания, но и на язык музыки и юриспруденции. Период классического Средневековья середина XI - конец XV веков характеризуется расцветом европейской науки и культуры.

На этом этапе систематическое изучение Римского права и дальнейшая подготовка специалистов-юристов в европейских городах приводят к формированию профессионального сословия юристов. Кузнецов так характеризует особенности состояния юриспруденции этой эпохи: Когда римским юристам предстоит обсудить юридический казус, то, по мнению Ф. Многие положения римской юриспруденции в дальнейшем в той или иной мере нашли отражение в концепциях и подходах к проблемам понимания, толковании и применения права.

Дальнейшее развитие герменевтики в XVI веке в первую очередь связано с деятельностью богословов эпохи Возрождения и Реформации. В эпоху Возрождения теория интерпретации распадается на филологическую герменевтику светскую и религиозную прежде всего протестантскую. Основным подходом интерпретационной деятельности являлся историко-грамматический принцип. Так, характеризуя данный период, Л.

Баткин отмечает, что Средневековье находилось в ситуации противостояния и тождества с античностью, а эпоха Возрождения — в состоянии отдаленности и сродства. Герменевтика времен Реформации переживает новый подъем в своем развитии. Анализ отношения части и целого порождает принцип герменевтического круга, обсуждаемый в дальнейшем практически во всех герменевтических теориях. Флаций формулирует также такие положения протестантской герменевтики, как историчность смысла Библии, усиление роли авторского замысла в понимании текста.

Флаций проводит также различие между пониманием и интерпретацией: Эпоха Возрождения также приносит в герменевтику расширение ее предмета за рамки толкования священных текстов, ее принципы распространяются на юриспруденцию, исторические науки и гуманитарное познание в целом. Турретина предпринимаются попытки выстроить интерпретационную систему, ограниченную священными текстами христианства. К крупнейшим систематизаторам юридического направления герменевтики XVII века следует отнести Гуго Гроция — Этот труд впервые был издан Гроцием в году, через год он был издан вторично, а в году появились сразу три ее голландских издания.

Оценивая степень распространенности книги, следует заметить, что к м годам XVIII века она выдержала 45 различных изданий.

Гроций указывает на такие виды интерпретации как грамматическая, логическая, историческая, техническая и рекомендательная. Гроций особое внимание уделяет способам толкования, разграничивая буквальное прямое и выходящее за прямое значение слов толкование: Гроцию, распространительное толкование менее желательно, чем ограничительное.

Предпочтительность второго он объясняет следующим образом: В связи с тем, что юридическое толкование основной своей целью имеет практическое использование норм права, Г. Гроций формулирует следующие правила:. Всем необразованным народам слово, как написанное, так и торжественно произнесенное формула , представляется чем-то таинственным; наивная вера приписывает ему сверхъестественную силу. Нигде эта вера в слово не была сильнее, чем в древнем Риме.

Постепенно римская юриспруденция перешла к свободному толкованию, задачей которого являлось раскрытие внутреннего смысла нормы, имеющего приоритет над буквальным смыслом. Этот принцип римской юриспруденции был доведен до крайности западноевропейской юриспруденцией и судебной практикой средних веков и нового времени. Свободное толкование переросло в произвол, искажение текста и мысли толкуемого закона.

В связи с этим, к XVIII веку возникла реакция, когда законодательство разных стран предписывало применять законы по буквальному смыслу, запретив всякое их толкование. Так, профессор теологии, риторики и поэзии Эрлангенского университета И. Хладениус выпустил в г. В юриспруденции эта эпоха после краткого расцвета характеризуется долговременным упадком. До XVIII века, в изложении римского права господствовала система комментариев к сборникам Юстиниана, или так называемых Methodus legume. К концу XVIII столетия назревает необходимость в общей научной герменевтической системе, которая отличалась бы универсальностью и могла бы обеспечивать понимание всех текстов, вне зависимости от их природы и статуса.

Он замечает, что для установления высших юридических понятий философия является лучшим способом: Мы должны прибегать к философии, говорит Тибо, но к философии исторической, которая имеет в виду законодательство и его определения; он выдвигает теорию интерпретации, защищая невмешательство философии в юриспруденцию, а нахождение с помощью философии основных положений права, от которых законодатель исходил в действительности. Однако сам Тибо указывает, что правильное философское понимание права есть дело будущее.

Философия этого времени еще была не способна дать юриспруденции требуемые механизмы интерпретации, отвечающие идеалам того времени.

Один из товарищей Тибо, Профессор Гюйе, обещал издать все то, что из сочинений Тибо осталось ненапечатанным, в особенности его лекции. Первый том будет содержать: В первой половине XIX века значительных успехов в рассмотрении проблем светской герменевтической проблематики добился профессор Берлинского университета Фридрих Карл фон Савиньи Возражая на идеи Тибо, Ф.

От практического вопроса кодификации он перешел к общим рассуждениям о происхождении права и развил целую теорию правообразования в духе исторической школы права. Им выделялось четыре типа юридической герменевтической интерпретации:. Более подробно взгляды и влияние учения Ф. Савиньи на русское законодательство и правоведов будут рассмотрены в следующем параграфе данного диссертационного исследования. Следующий значительный период разработки герменевтической теории этого времени связывается с деятельностью философа Ф.

Шлейермахер предпринимает попытку создать универсальную герменевтику, принципы которой могли бы быть в равной мере применимы в филологии, теологии и юриспруденции. Несмотря на отсутствие единого целостного текста, содержащего принципы герменевтики Ф. Шлейермахера создать единую теорию понимания приводят его к необходимости решать вопрос о том, что такое понимание вообще и каковы его условия. Он переводит герменевтическую проблематику на новый уровень — проблематизируя само понимание.

Шлейермахер выделяет несколько способов понимания, неразрывно связанных и взаимодействующих, применимых в том числе и для юридической интерпретации. Объективное понимание представляет собой грамматическую интерпретацию, при которой анализируется предметно-содержательная сторона текста произведения — речь как факт языка.

Целью такого понимания у Ф. Соколов считает понимание текста на основе анализа единиц языка. Шлейермахер обозначает два принципа грамматического толкования: Цель психологического толкования - обнаружить первоначальный импульс автора.

На этом уровне исследуются индивидуальные особенности стиля текста и личности автора. Грамматическое и психологическое толкование соотносятся между собой как язык и мышление. Так, например, источником закона Ф.

Шлейермахер считает не связанный с языком импульс, который впоследствии получает оформление в виде внешнего языкового произведения непосредственно текста закона.

Психологическое толкование у Ф. Шлейермахера осуществляется с помощью интуитивного дивинационного и сравнительного методов, взаимодействующих друг с другом.

Результаты этого субъективного метода необходимо проверять с помощью сравнительного метода. В случае повторения результатов можно говорить о достижении понимания. Поскольку, интерпретируя текст, мы находим в нем и сознательные, и бессознательные импульсы автора, становится возможным осознать то, что осталось неосознанным у автора.

Определяющим моментом герменевтики Ф. Шлейермахера представляют собой первую в историческом плане попытку систематизировать основы теории интерпретации и создать общую методологию изучения текстов включая правовые. Несмотря на стремление придать своей теории статус научной системы, сам Ф. В стремлении восстановить замысел текста Ф. Шлейермахер примыкает к традициям историко-грамматического толкования, согласно которому закон не может значить ничего такого, чего он бы не значил изначально.

Современные исследователи с именем Ф. Шлейермахера традиционно связывают разработку завершенной концепции герменевтического круга спирали. Однако уже в античности и в христианской герменевтике существовали идеи, сходные с идеей круга.

Шлейермахера никакое произведение не может быть понято сразу. Сначала мы воспринимаем целое, схватываем общий смысл произведения. Затем обращаемся к частям произведения, уточняя смысл его частей. Постигнув смысл частей, вновь возвращаемся к идее целого, что позволяет понять смысл целого уже на новом уровне. Шлейермахер расширяет понятия части и целого до исследования особенностей личности автора и его эпохи.

Согласно его концепции все способы толкования взаимно дополняют друг друга. Движение от непонимания к пониманию включает в себя ряд последовательных стадий. Такое движение представляет собой не линейный, а спиралеобразный процесс, на каждом витке которого достигается новый, более высокий уровень понимания.

Круг спираль замыкается тогда, когда с помощью инструментов герменевтики достигается полное понимание. Шлейермахером вопросы герменевтики рассматривает немецкий философ и историк Вильгельм Дильтей , вступая в полемику с ним. Шлейермахера как недостаточно историческую и слишком узкую с точки зрения ее предмета.

Дильтея, герменевтика не должна ограничиваться статусом метода понимания письменных текстов, а должна стать методом интерпретации и понимания вообще. Вместе с тем во многих вопросах В. Дильтей прямо наследует герменевтике Ф. Таким образом, проанализировав процесс зарождения в истории правовой мысли герменевтических идей, состояние герменевтики в античности, следует отметить, что в этот период сложились три основные ветви герменевтики: Юридическая герменевтика в отдельные периоды имела тенденцию к обособлению от иных областей герменевтики, а в другие сближалась и пересекалась с ними.

Исходя из анализа трудов Платона и Аристотеля, можно сделать вывод о том, что уже в их работах обнаруживаются первые подходы к оформлению герменевтики. Несмотря на тот факт, что Аристотель не ставил и не решил всех вопросов, связанных с формами человеческого мышления, представляется, что именно он является первооткрывателем такого метода, как логический анализ и систематизация. В результате исследования периода проникновения в греческий мир христианства необходимо отметить, что следующий значительный этап развития герменевтики связывается с образованием на основе двух библиотек Александрийской и Пергамской школ и началом на их основе развития собственно теоретических идей герменевтики.

Следует отметить тот факт, что Александрийская и Пергамская школы имели существенные различия в подходе к интерпретации текстов. Первая придерживалась более широкого подхода к вопросам интерпретации текста, допуская его аллегорическое толкование, вторая же допускала лишь буквальное толкование, с учетом влияния исторических особенностей и условий возникновения текста.

Кроме того, особая роль в разработке герменевтической проблематики принадлежит Аврелию Августину. Существенное значение данного труда для дальнейшего развития герменевтического учения определяется тем, что Аврелий Августин, решая проблему, связанную с пониманием и толкованием текста Священного писания, особо указывает на субъективный характер любой интерпретационной деятельности для преодоления которого он и разрабатывает систему правил интерпретационной деятельности.

Решая вопрос о том, что подлежит толкованию и является объектом интерпретационной деятельности, Аврелий Августин определяет его не как собственно текст, а как Дух Писания.

В результате проведенного анализа работы Аврелия Августина можно сделать вывод о том, что многие положения данного учения, касающиеся вопросов понимания и толкования текстов, актуальны не только в рамках теологии, в них заложены основополагающие идеи теории толкования в целом и юридической герменевтики в частности.

При исследовании дальнейшего развития юридической герменевтики отмечается, что систематическое изучение Римского права, начиная с XI века, в дальнейшем по мере подготовки специалистов-юристов в различных городах Европы привело к формированию профессионального сословия юристов. Данный подход к объекту интерпретационной деятельности в некоторой мере созвучен и является предшественником определению объекта юридической герменевтики на современном этапе ее развития, когда под объектом юридической герменевтики понимается как нормативно-правовой акт, так и иные правовые тексты, включая акты правоприменения, тексты договоров, и даже сама правовая реальность.

Следующий этап развития юридическая герменевтика переживает в период Реформации. В данной работе Гуго Гроций в том числе осуществляет разработку системы методов интерпретации правовых текстов. Отмечая тенденции дальнейшего развития юридической герменевтической проблематики и анализируя причины спада научного интереса к данному вопросу, необходимо констатировать, что в связи с переходом от буквального к свободному толкованию принцип свободы толкования был доведен до крайности западноевропейской юриспруденцией и судебной практикой Средних веков и Нового времени.

Свободное толкование правовых текстов переросло в произвол, приводящий к искажению текста и мысли толкуемого закона. Как реакция на это к XVIII веку возникла тенденция, в соответствии с которой законодательство разных стран предписывало применять законы по буквальному смыслу, запретив всякое их толкование.

При этом следует заметить, что в данный период в странах континентальной Европы происходит изменение положения и значения нормативно-правового акта в системе источников права.

Реагируя на изменение легального подхода к толкованию права, в юридической науке происходит временный отказ от использования герменевтической методологии и теоретической ее разработки. Исследуя дальнейшее развитие юридической герменевтики, можно отметить, что лишь к концу XVIII столетия назревает необходимость в общей научной герменевтической системе, которая отличалась бы универсальностью и могла бы обеспечивать понимание всех текстов, в том числе и юридических, значение которых прежде всего нормативно-правовых актов значительно возросло в связи с бурным развитием социально-экономических отношений.

В этот период в науке поднимается вопрос о философском подходе к вопросам интерпретации правовых текстов. Однако в силу различных причин философия этого времени еще была не способна дать юриспруденции требуемые механизмы интерпретации, отвечающие идеалам того времени.

В результате анализа следующего периода развития идей герменевтики среди анализируемых работ XIX века необходимо отметить труды Ф. Савиньи, посвященные герменевтической интерпретации юридических текстов, и труды Ф.

Шлейермахера, предпринявшего попытку создания универсальной герменевтики. В указанный период герменевтика переходит на новый уровень — проблематизируется само понимание. Шлейермахера движение от непонимания к пониманию представляет собой не линейный, а спиралеобразный процесс, на каждом витке которого достигается новый, более высокий уровень понимания, т. Все увеличивающаяся роль вопросов понимания, толкования текстов находит отражение и в юридической науке, в связи с чем идеи юридической герменевтики получают новый значительный импульс к развитию.

Однако в дальнейшем в результате бурного развития в XIX веке европейского права, в связи со значительным совершенствованием законодательной техники, утверждением в качестве источника права нормативно-правового акта, в германской юридической науке повторно возникает юридическая герменевтика, которая получает значительный импульс как часть учения о принципах и правилах разработки и применения законодательных норм. В связи с особым влиянием немецкой исторической школы права на русское законодательство и правоведов, относительной схожестью социально-экономического развития обеих стран в начале XIX века идеи немецкой философии и юриспруденции XIX века способствовали более широкому обсуждению необходимости разработки теории юридической герменевтики в России.

Юридическая герменевтика в российской дореволюционной юридической науке. Становление юридической герменевтики в российской юридической науке во второй половине XIX — начале XX века. Характеризуя первый этап развития юридической герменевтики в отечественной науке необходимо, прежде всего, отметить, что русская юридическая наука XIX века развивалась под воздействием ряда различных факторов, в том числе социально-экономических, идеологических, политических и культурных.

В истории права не существовало такой правовой системы, которая развивалась бы исключительно самобытным путем, и логика внутреннего развития которой в полной мере сохраняла бы историческую и национальную самобытность права. Существенное влияние на формирование русского права оказало воздействие правовой культуры и науки, право других европейских стран. Характерная особенность развития русского права XVIII века проявившаяся в копировании западных образцов правотворчества ранее уже неоднократно отмечалась в литературе.

Данный период характеризуется ориентацией России на политическую и экономическую системы Запада и проникновением в русское законодательство, как отдельных зарубежных правовых институтов, так и целых нормативных актов, с учетом основных положений теории естественного права о монархе как субъекте правосознания.

Так, исследуя право и государственность Российской империи, В. Летяев также отмечает влияние иностранной правовой культуры на русское право и правоведение указанного периода, особо обращая внимание на его волновой характер: Анализируя дальнейшее развитие русской цивилистической науки, В.

Летяев приходит к выводу о том, что в конце XVIII — начале XIX века в России, как и в других европейских странах, началось переосмысление конституционалистских экспериментов революционной Франции. Оно стало происходить в XIX веке в рамках тех же идейных течений, что и на Западе, - консерватизма, либерализма и социализма.

Значительное влияние на русскую цивилистику oказал научный oпыт истoрической шкoлы права. Наследие римского права как важная составляющая такого вoздействия, по мнению В. Как уже было отмечено выше, историческая школа права возникла в Германии в начале XIX века из исторического направления в юридической теории, специфической формой которой она была и оставалась на протяжении всего своего существования. Одним из результатов Отечественной войны года и заграничного военного похода стало возникновение двух следующих тенденций: Представляется, что разрешение противоборства указанных тенденций выразилось в развитии исторической школы права в России.

В начале XIX века схожесть уровней социально-экономического развития обеих стран также оказала влияние на проникновение идей немецкой исторической школы права. Помимо права на русское общество и науку значительное влияние оказала также и немецкая философия. В указанный период в Германии одним из виднейших представителей исторической школы права был Фридрих Карл фон Савиньи. В качестве основного метода изучения правовых источников древних времен Ф.

Савиньи использовал историческое рассмотрение и соединение их с действующим правом. По его мнению, наука должна пойти навстречу искусству применения норм: Для этого периода характерно то, что вопрос о смысле того или иного закона был вопросом двойственным с юридической и исторической точки зрения и заключался в необходимости установления изначального смысла закона и возможности и необходимости правильного его применения.

Писаревский, исследуя учение о юридической герменевтике Ф. Савиньи, обращает внимание на тот факт, что Ф.

Савиньи, как и Ф. Савиньи, юридическая герменевтика — лишь направление догматической юриспруденции. Именно поэтому, по мнению А.

Бобылева, традиционно юридическая герменевтика тесно связывалась с юридическим позитивизмом. В создавшихся социально-экономических, политических и культурных условиях значительно возрастает научный интерес к вопросам герменевтической проблематики. После временного упадка европейской юридической теории в XVII-XVIII веке германские цивилисты вновь заговорили о юридической технике и о герменевтике как ее компоненте в особенности.

Уже с XV века в университетах Германии стало распространяться, кроме преподавания церковных папских законов преподавание римских законов. Позднее, по свидетельству К. В немецкой юридической науке указанного периода вновь получили значительную разработку проблемы юридической герменевтики, учение о принципах и правилах выработки и применения законодательных норм получило в этот период наименование юридической техники, частью которого стала юридическая герменевтика.

Дальнейшее развитие европейского права, утверждение принципа разделения властей сделало невозможным отказывать в правосудии по причине неясности законов, что, в свою очередь, нашло отражение и в русском законодательстве. Тенденции развития русской юридической науки в этот период определялись состoянием закoнoдательства и судебнoй практики, правoсoзнания и юридическoго образoвания в стране. Необходимость преобразования правовой системы обусловливала важнейшее значение изменений в отечественной правовой культуре.

Так, по мнению М. Сперанского, плохая работа судов в России объяснялась тем, что судьи не обладали достаточными знаниями и подготовкой. Пользы от усовершенствования законов может не быть до тех пор, пока суды не будут укомплектованы лицами, способными применить новые законы, то есть создание таких законов должно сопровождаться повышением образовательного уровня государственных служащих.

В этот исторический период Николай I рассматривает специализированное образование как инструмент по внедрению привычки повиноваться и способности понимать и использовать законодательство. В сложившихся условиях особенно актуализируется проблема понимания, интерпретации и применения правовых норм.

Начиная с конца XVIII века многие представители русской интеллигенции обучались на юридических факультетах знаменитых западноевропейских университетов. Юридическое образование этого времени базировалось на широком философском фундаменте, через который в Россию проникали буржуазные идеи. Поднимая вопрос о том, какое образование требуется от русского правоведа, П.

Далее он отмечает, что по различию предмета понимания можно говорить и о различных герменевтиках, среди которых особенной наукой является юридическая герменевтика.

Оценивая состояние отечественной юридической науки и практики, П. Таким образом, в указанный период юридическая герменевтика становится предметом преподавания в российских императорских университетах. Как справедливо подчеркивают В. Московского университета юридическое образование приобрело более или менее регулярный и научный характер.

Главными очагами правового образования становятся юридические факультеты Императорских университетов. Так, например, проникновение юридической герменевтики как учебной дисциплины в российские императорские университеты можно проследить путем анализа учебного плана Дерптского университета, утвержденного уставом года по состоянию на год.

Яснопольский, исследуя, в частности, специализацию учебных планов и занятий юридическими, государственными и экономическими науками в высших учебных заведениях России, указывает, что: Один из основателей науки российского правоведения К.

Относительно образа изложения законов К. Неволин указывает, что они могут быть рассматриваемы также как и любое другое литературное произведение: