Skip to content

Published: 21.09.2014 Categories:

Хиллсборо (стадион) Джесси Рассел

У нас вы можете скачать книгу Хиллсборо (стадион) Джесси Рассел в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Как правило, называется фанатами просто Коп. Трибуна была полностью закрыта крышей в году, после того как фанаты внесли свой вклад в стоимость. Коп был последней частью стадиона полностью оборудованной сидячими местами установка кресел завершилась только в году.

Вместимость трибуны уменьшилась в два раза, но Коп остается одной из крупнейших одноярусных трибун в Великобритании. Энфилд стадион — У этого термина существуют и другие значения, см. Мы используем куки для наилучшего представления нашего сайта.

Продолжая использовать данный сайт, вы соглашаетесь с этим. Ltd Вместимость 39 Домашняя команда Шеффилд Уэнсдей Размеры поля х 65 метров х 71 ярд Покрытие травяное с системой подогрева Координаты: Смотреть что такое "Хиллсборо стадион " в других словарях: Экспорт словарей на сайты , сделанные на PHP,.

Теоретически возможно, но практически неосуществимо. Филадельфии, символ американской независимости и свободы. Его звон возвестил о первом публичном прочтении Декларации независимости.

Гранитная скала в горах Блэк-Хиллс, на которой высечены профили четырех президентов: Вашингтона, Джефферсона, Линкольна и Рузвельта. Капитан Льюис и второй лейтенант Кларк возглавляли первую сухопутную экспедицию до Тихоокеанского побережья и обратно.

Четыре дня спустя она выиграла свой второй вид — со вторым рекордом, на сей раз мировым — пробежав 80 метров с барьерами за 11,7 золотые секунды. Теперь, располагая двумя победами и двумя рекордами, Бейб оставалось принять участие в своем последнем виде, прыжках в высоту, чтобы полностью выполнить свое обещание перед прессой. И поставить еще один рекорд. Но и при двух золотых медалях вместо трех Бейб Дидриксон осталась любимицей прессы.

Один из них, Грантленд Райс, возглавлявший тогда спортивную журналистику, воспел ей хвалебную оду: И тогда ты наконец понимаешь, что видишь перед собой безупречный образец мышечной гармонии, полной ментальной и физической координации, которой еще не видел мир спорта среди мужчин и женщин! Так, еще во время Олимпийских игр он заманивал Бейб на поле для гольфа. Он также пригласил нескольких журналистов быть свидетелями первой пробы Бейб в гольфе. От того, что они там увидели, у достойных литераторов глаза полезли на лоб.

Бывший победитель открытого первенства страны Ойли Датра прокомментировал один из ударов Бейб, после которого мяч пролетел ярдов: Пройдя первую азбуку с Джином Сараценом и Уолтером Хагеном, позанимавшись с Томми Армором, она выступила в любительском чемпионате, победив уже во втором своем женском турнире, состоявшемся в году в Техасе. После она вышла замуж за борца Джорджа Захариаса, изменила свое имя на Бейб Дидриксон Захариас, выиграла семнадцать турниров по гольфу — в том числе любительские чемпионаты США и Британии причем в последнем она победила первой из американок , выиграла три национальных открытых турнира и четыре мировых чемпионата и основала вместе с Патти Берг Женскую профессиональную ассоциацию гольфа.

После, в м, она заболела раком и легла на серьезную операцию. Но уже через год она снова оказалась на спортивной площадке и выиграла пять турниров, в том числе Открытое первенство США с неслыханным количеством ударов — двенадцатью. Но через два года ее полная побед жизнь оборвалась, так как Бейб Дидриксон Захариас проиграла единственному своему сопернику, в итоге оставшемуся непобедимым: Но жизнь эта была полна бега, прыжков, игр.

Соглашение это восходит к одному, не столь уж ясному дню в июне го, на рубеже, разделяющем бейсбольное средневековье и новое время. Лицо Энсона вдруг приобрело совершенно другой цвет — красный, и он завопил, не скупясь на ругательства: Гиганты также покорились истерике Энсона. Претензии Энсона достигли кульминации в пожелании, высказанном на зимнем собрании клубов высшей и низшей лиг, заключавшемся, во-первых, в предложении никогда впредь не подписывать контрактов с чернокожими, а во-вторых, в требовании, чтобы команды низшей лиги, располагавшие подобными игроками, немедленно уволили их.

Хотя официальное соглашение так и осталось неподписанным, была заключена джентльменская договоренность, запятнавшая само название бейсбола. Но для Кэпа Энсона и всех людей недоброй воли взошло солнце, и все стало прекрасно в мире бейсбола — даже если бы им пришлось аннулировать Конституцию Соединенных Штатов, чтобы бейсбол сохранил свой лилейно-белый цвет. Более шести десятилетий фанатичное наследие Кэпа Энсона оставалось частью бейсбольной традиции, невзирая на несколько попыток доказать, что соглашение это не стоило даже той бумаги, на которой оно не было записано.

Тем не менее времена менялись. Социологические опросы уже начинали направлять бейсбол в местность, свободную от пережитков джимкроуизма [10]. Сперва Джо Луис победил аватару арийского превосходства в м. Тогда многие задавали себе вопрос, почему чернокожие имеют право сражаться и умирать на войне, но лишены возможности выйти на поле профессионального бейсбола.

С двери не только сняли засов, но и распахнули ее. Обладая изрядной природной хитрецой, Рикки следовал, скорее, собственным понятиям и прихотям, чем туманным традициям бейсбола. Младший брат Мака Робинсона, финишировавшего вторым после Джесси Оуэнса в забеге на метров в олимпийском Берлине года, молодой Джекки занялся спортом в юном возрасте. И очень скоро обнаружил, что способен преуспеть в любом виде спорта, за который возьмется.

В старших классах школы он занимался всеми возможными видами спорта, в том числе теннисом, баскетболом и легкой атлетикой. Робинсон достиг еще большего успеха в Калифорнийском университете, где сделался первым спортсменом.

На гридироне [11] в м он возглавлял национальный список по среднему заносу после свалки, при 12 ярдах на перенос, и по возврату ударов при Увенчал Робинсон свои студенческие успехи победой в первенстве Калифорнийского университета по плаванию, участием в полуфинале Национального первенства среди негров и победой в прыжках в длину в м в первенстве НКАА.

А потом началась Вторая мировая война. Во время войны Робинсон поступил в офицерскую школу в Форт-Рили, Канзас, где получил звание второго лейтенанта.

Кроме того, он сумел заслужить и кое-что еще: Наделенный пламенной гордостью, Робинсон воевал с несправедливостью во всех ее формах и вернулся домой с репутацией беспокойного человека. Сукфорт мог только сказать: Когда Сукфорт привел Робинсона в кабинет Рикки, тот приступил к обычным представлениям. Однако это было излишне. По природе своей склонный к монологам, Рикки, способный проговорить без перерывов на любую тему в течение времени, необходимого для того, чтобы выкурить десять сигар, немедленно приступил к обычной при найме игрока словесной трескотне, пользуясь которой без труда мог бы впарить кому угодно за доллар гибрид часов с перочинным ножиком плюс бесплатную бутылочку эликсира.

Тыкая в воздух неразлучной сигарой и посыпая пеплом рубашку и галстук, Рикки сказал: Не меняя ритма, Рикки продолжал, улыбаясь: Тут он перешел к базарному перечню оскорблений.

Ты будешь прав и будешь оправдан. Мне нужен человек, у которого хватит отваги не отвечать. Ты способен на это? Тот сидел, молча обдумывая варианты, лицо его напоминало стиснутый кулак. Наконец, после небольшой паузы, он сказал высоким голосом: И с этого мгновения Джекки Робинсон стал одним из творцов истории. А заодно и великим бейсболистом. Наконец Робинсон сумел вырваться из рук восхищенной толпы и броситься к раздевалке, что заставило одного из обозревателей заметить: С трибун свистели, на поле бросали черных кошек, в голову его бросали бобами, домой звонили по телефону и угрожали смертью, клубы-соперники сулили бойкот, его прилюдно поливали ругательствами, от которых покраснел бы и биллингсгейтский рыбак.

Однако невзирая на все, сохраняя внешнее спокойствие, достоинство и силу, Робинсон держался хладнокровно. Он выполнял свое обещание, данное мистеру Рикки. И отвечал на оскорбления только так, как ему было разрешено: Дело в том, что хотя Джекки Робинсон был всегда опасен на пластине и его бита отправила огромное количество мячей вдоль линии, но более всего он запомнился возле базы. Используя собственную разновидность агрессивной холодной войны, Робинсон доминировал возле базы как ни один игрок после Тая Кобба, разрушая игру и побеждая питчеров.

Иной раз он испытывал полевых игроков резкими поворотами и неуверенностью — так он сделает или не так, позволяя им забежать за его спину, и только потом бросаясь к следующей базе. А потом были раннеры, оставленные в положении вне игры, когда, прикинув, что в обе стороны бежать нельзя, он мчался между неподвижными игроками, и, прежде чем вы успевали что-либо сообразить, благополучно оказывался прямо на намеченной базе.

К концу своего первого года он был назван новичком года; на третий год он стал чемпионом среди бэттеров и самым ценным игроком. Но только потому, что человек, которого избрала судьба для нарушения джентльменского соглашения, оказался тем, кто был способен сделать это в одиночку. Другого уже не потребовалось. Само это имя возвращает память уже редеющему числу болельщиков, помнящих его гаргантюанскую фигуру на тонких, как зубочистки, ножках, вновь и вновь запускающую мяч по параболе, а потом кошачьими прыжками бросающуюся вдоль баз.

Для людей старшего возраста он является легендарным персонажем, придавшим особую окраску их времени. Для лиц, принадлежащих к младшему поколению, он представляет собой только имя, которое старики произносят с почтением и используют в качестве эталона для современных игроков, таких как Хэнк Аарон и Роджер Марис. Но Бейб Рат был больше, чем просто имя. Он был неким учреждением, божеством. Спортивные журналисты, имя которым легион, учредили настоящий культ Рата с великими жрецами, подобными Раньону, Ларднеру, Райсу и Брауну, усердно проповедавшим евангелие от Рата.

Он считался идолом американской молодежи и символом бейсбола во всем мире. Короче говоря, он занимал особое место в священном узком кружке знаменитостей. Болельщики наполняли стадионы для того, чтобы просто увидеть его, они освистывали своих питчеров, когда он выигрывал базу, охали и ахали при каждом его ударе. И раз за разом выбивая мяч с площадки и изгоняя из справочников один рекорд за другим, Бейб Рат сделался наиболее популярной спортивной знаменитостью Америки. Но даже воспламеняя мир бейсбола своим пылающим быстрым мячом — настолько быстрым, что он позволил Рату к двадцатитрехлетнему возрасту победить в восьмидесяти играх большего успеха в столь юном возрасте добивались лишь два питчера из удостоенных пребывания в Зале славы , он также осуществлял какую-то пиротехнику своей массивной битой, возглавив Американскую лигу с 11 круговыми пробежками в укороченном войной сезоне года.

Многие, подобно Трису Спикеру, полагали, что подобное превращение было ошибкой. Однако Рат взялся за работу, чтобы доказать, что его хулители ошибаются. И уже скоро эти безжалостные искатели, именуемые журналистами, обнаружили, что Рат поставил рекорд по круговым пробежкам — 29 за один сезон.

И тут двое владельцев изменили весь ход развития игры. Каждый день рождал новые почести и преувеличенные повествования о Бейбе. Продолжая совершать круговую пробежку за круговой пробежкой, увенчав процесс рекордными 60 в м, Рат сделался мифом на отведенных спорту страницах.

Цитируя знаменитую строчку Джона Кирнана: Сын алабамского испольщика, молодой Оуэнс был окрещен Дж. Когда его отец перебрался вместе с семьей в Кливленд, чтобы поступить на работу на сталелитейный завод, в первый же день его пребывания в начальной школе заботливая учительница задала юному Дж. Однако жизнь семейства Оуэнсов в Кливленде не стала легче, чем в Алабаме, особенно в годы депрессии, когда в обыкновенном семействе нередко не находилось двух никелевых монеток, чтобы, согласно пословице, потереть их друг о друга.

К тринадцати годам Джесси уже выступал в официальных соревнованиях. Самый первый его забег оказался далеко не легендарным — бег на 40 ярдов он проиграл. Но юный Джесси продолжал бегать, бегать и бегать.

Однако бег являлся всего лишь центральной точкой его многочисленных талантов. К постоянно удлиняющемуся перечню их он уже добавил прыжки в длину и высоту.

В то время, когда места в колледжах еще не предоставлялись бесплатно — как каштаны в баре, Джесси не получал практически ничего.

Единственной наградой за такие таланты послужило предложение, поступившее из расположенного поблизости Университета штата Огайо работать лифтером в ночную смену, с пяти утра до Но, поднимая и поднимая, опуская и опуская кабину ночного лифта, изучая ее стены, урывая, как придется, шесть часов сна, потому что занятия начинались в восемь утра, Джесси по-прежнему находил время и для своей первой любви: Он оказался под заботливой дланью тренера по имени Ларри Снайдер. Прекрасно понимая, что его подопечный имеет большие перспективы в легкой атлетике, Снайдер старательно опекал Оуэнса.

И взявшись за эту полную талантов башню, Снайдер сделал ее еще более высокой. В буквальном смысле слова. То есть Оуэнс стал прыгать в длину дальше, а прыгать в высоту еще выше.

Снайдер сумел заставить Оуэнса прыгать в высоту так высоко, как мог позволить ему закон земного тяготения. Многие чиновники Большой десятки с удивлением видели, как Оуэнс взмывал на высоту собственного роста.

А отрабатывая старт в спринте, барьерном беге и беге на средние дистанции, концентрировался на том, чтобы Оуэнс выпрыгивал вперед первым же своим шагом. Таким образом, считал он, Оуэнс заставит своих соперников бежать под его дудку. В результате бег его напоминал превосходно отлаженную машину, передвигающуюся с такой быстротой, словно двигаться ей приходилось по раскаленным углям, ноги его в стремлении к новому рекорду едва прикасались к земле.

Во время обучения Оуэнс побил несколько рекордов университета и конференции, так же как юниорский рекорд ААЮ по прыжкам в длину. Однако самый великий день его был еще впереди: Этот день мог и не наступить. Чуть более чем за неделю до соревнований Оуэнс оказался замешанным в какую-то ссору со своими приятелями по меблированным комнатам.

Удирая с места драки, он поскользнулся и упал на спину, пролетев в таком положении целый пролет. Надо было лечить спину, и, услышав совет залечь, чтобы не получить постоянную травму спины, Джесси провел неделю перед встречей Большой десятки под одеялом — с химическими грелками на спине и животе, ощущая себя слабым и выдохшимся, как вчерашний имбирный эль.

В день встречи Джесси сумел с трудом погрузить свое измученное болью тело в древнюю колымагу, которой предстояло отвезти его плоть на Ферри Филд, Энн-Арбор. Старый автомобиль плюхал по ухабам, и Оуэнс ощущал всю дорогу колющую боль в спине, бедрах, коленях и почти во всех прочих частях тела. Наконец машина добралась до места назначения, и Оуэнс со значительными усилиями распрямился и похромал к беговой дорожке. Однако боль была настолько сильна, что он не сумел как следует размяться и усомнился не только в том, что сможет показать хороший результат, но и в том, что вообще сумеет участвовать в соревнованиях.

Однако дух одержал победу над плотью, и Оуэнс заставил себя забыть обо всех болячках, сконцентрировавшись на том, что было действительно важно: И он принял участие в спринте, барьерном беге и прыжках, установив пять-шесть мировых рекордов менее чем за час. Возможно, величайшим его достижением стал прыжок в длину. Когда боль в спине сделалась непереносимой, Оуэнс и его тренер Снайдер согласно решили, что чрезвычайность ситуации диктует свои собственные правила и что Оуэнс совершит всего лишь один прыжок — без разминки, без приготовлений, без ничего — всего лишь один прыжок.

А потому, сняв повязку, поместили ее в яме для прыжков — на футовой отметке. Полагая, что если уж делать, так делать сразу, Оуэнс помчался по дорожке, взлетел над толчковой доской и взмыл в воздух — едва ли не к синему небу Энн-Арбор и облачку в нем, а потом опустился в восьми с половиной дюймах позади повязки. Так был установлен новый мировой рекорд, продержавшийся четверть столетия, дольше, чем любой другой мировой рекорд в легкой атлетике.

Героическая борьба Оуэнса с болью и лучшими атлетами своего времени немедленно сделала его знаменитым, национальным героем. Теперь ему оставалось подождать всего один год, до Олимпийских игр в Берлине, чтобы стать героем интернациональным. Ненависть утратила свою невинность задолго до года. Тем не менее полностью и во всей своей уродливой красе она расцвела лишь на Берлинской Олимпиаде того года.

С тех пор как барон де Кубертен возродил современные Игры в м, Олимпиады стали витриной любительской атлетики. Теперь им предстояло стать средством демонстрации превосходства арийцев и коричневорубашечников Адольфа Гитлера над всеми остальными.

Фюрер вещал о расе господ, чередуя свои высказывания со снисходительными улыбками в адрес обделенных подобными достоинствами смертных и пренебрежительными репликами в адрес американских, так называемых черных вспомогательных сил. Однако всего за шесть дней Джесси Оуэнс полностью опроверг подобное мнение. Для начала он выступил в четырнадцати предварительных соревнованиях, проведя по четыре забега на дистанциях и метров и совершив шесть предварительных прыжков, при этом девять раз побив и два раза повторив олимпийские рекорды.

Потом в соревновании за олимпийское золото Оуэнс победил на дистанциях и метров и в прыжках в длину и разделил еще одно золото, пробежав первый этап в метровой эстафете. Стотысячная толпа, заполнившая имперскую спортивную арену в Берлине, была сперва ошеломлена подобными выступлениями человека, принадлежавшего к низшей расе.

А потом, после некоторой странной неловкости, она разразилась громогласными криками, которые можно приблизительно передать следующим образом: И даже после забега ты не обращаешь внимания на трибуны. Но знатоки спорта и в Берлине, и во всем мире теперь видели в Оуэнсе выдающегося атлета. И как участник четырех Олимпиад он мог смотреть свысока на весь спортивный мир.

И в течение этих лет он стал видной персоной — как на спортивной площадке, так и вне ее. Еще до того как газеты, объявившие о его поступлении в Канзасский университет, пошли на обертку для купленной в магазине селедки, люди с пророческими способностями принялись устанавливать его статую в пантеоне великих спортсменов всех времен.

Обозреватели ожидали, что этот еще растущий Голиаф, который, казалось, мог есть яблоки с дерева без помощи рук, будет доминировать в студенческом баскетболе даже в большей степени, чем Билл Рассел, только что приведший свою Сан-Францисскую команду к двум победам в первенстве НКАА, перенеся чемпионство в Канзас на обозримый период времени.

Однажды Чемберлен набросает сто тридцать очков за вечер, и другой тренер потеряет работу. В то время Чемберлен имел рост семь футов и одна шестнадцатая дюйма см и весил фунт кг , причем большая часть его веса концентрировалась в его хорошо развитой шее, грудной клетке и плечах; торс его имел размеры обыкновенного человека, ноги напоминали ноги кузнечика.

Стоя он мог дотянуться до отметки девять футов шесть дюймов см ; подпрыгнув — до двенадцати футов шести дюймов см. Похоже, у одинокой и беззащитной корзины, расположенной на высоте десять футов, не оставалось никаких шансов.

Однако есть разные способы защиты от талантливого великана, и Чемберлен провел два года в Канзасе, воюя локтями направо и налево и заслужив, должно быть, черный пояс в баскетболе. Двойная и тройная опека сделались правилом при игре остальных команд с Канзасом, поскольку иначе нельзя было остановить этого игрока. Выставив против него сразу троих игроков — одного спереди, второго сзади и третьего, отбегавшего, когда Уилт получал мяч, Каролина предоставила возможность остальным игрокам Канзаса возможность получать, перехватывать и бросать мяч, не отправляя его Чемберлену.

Они не могли этого делать, и Северная Каролина победила Канзас в игре, завершившейся тремя овертаймами, намного превысив обычную профсоюзную норму. Находясь в Канзасе, он пробовал свои силы и в других видах спорта, участвуя в первенстве Канзаса года в качестве свободного участника. Он оказался вторым в прыжках в высоту после обладателя мирового рекорда, кроме того, поучаствовал в толкании ядра и кроссе.

Итак, Чемберлен искал другие миры, чтобы покорить их. Он возглавил список лиги по сыгранному времени и подобранным отскокам. Баскетбол никогда не видел игрока, подобного ему. Следующие два года он набирал очки как хотел. Он столько раз брал по 50 очков за игру, что спортивные комментаторы уже начали воспринимать подобное с зевотой, хотя знающие толк болельщики смотрели и примечали.

И тут Чемберлен вдруг оказался столь же великим, сколько и высокорослым. А какой, собственно, у него был рост? Так вот, один из газетчиков, измеривший высоту некоей двери в семь футов три дюйма, видел, как Уилт согнулся в три погибели, проходя под ней. Но если рост его можно оспорить, против его рекордов не возразишь. Семь лет кряду он возглавлял список самых результативных игроков лиги, увеличивая при этом количество своих очковых матчей. Тем не менее пресса как всегда старалась пририсовать усы к портрету титана и изливала на его голову потоки сомнений, спрашивая, почему это, раз уж он настолько велик, Чемберлен ни разу не играл в команде, ставшей чемпионом.

Обнаруживая удивительную чувствительность ко всякого рода пересудам, Чемберлен становился угрюмым всякий раз, когда заходила речь о его неспособности выиграть чемпионский титул. Болельщикам и журналистам были нужны только очки, поэтому он вышел на площадку и набросал сколько мог. Потом ему сказали, бери отскоки, и он опять постарался. С его точки зрения он сделал все, что может сделать игрок, поскольку возглавляет списки во всех категориях, о которых ему говорили.

И хотя он впервые не стал лучшим снайпером чемпионата, он возглавил первенство НБА по проценту попаданий и подобранных отскоков и был третьим по передачам. И вновь он вывел свою команду на самый верх НБА. Наконец он посрамил своих критиков. К концу своей четырнадцатилетней профессиональной карьеры Уилт Чемберлен прочно владел книгой рекордов и корзиной. Семь раз подряд он возглавлял список самых результативных игроков лиги, а в подборе ему не было равных одиннадцать лет.

В ходе своей продолжительной карьеры он набрал очков, причем раз набирал более 50 очков за игру. Следует за ним в этом списке Майкл Джордан, уступая в числе пятидесятиочковых матчей более чем в два раза, что явно свидетельствует о том, что следующий по классу все же не достиг уровня Чемберлена. Ибо Уилт Чемберлен намного превосходит всех, кто когда-либо бросал мяч в корзину. Вот и все, что можно сказать о человеке, считающемся величайшим из всех баскетболистов, чье имя буквами в его рост вписано в книги рекордов.

ПЕЛЕ родился в г. Когда Пеле гостил в Биафре, свирепствовавшая в этой стране гражданская война на какое-то время прекратилась, так как обе враждовавшие стороны положили оружие, чтобы увидеть его своими глазами.

В Алжире и Хартуме во время его визита прекращались политические раздоры. Так было повсюду, куда бы он ни приезжал. Ибо Пеле был, попросту говоря, аттракционом номер один в самом популярном виде спорта в мире, и само его имя можно было назвать визитной карточкой футбола.

Но сначала все было иначе. Человек, чье имя стало символом футбола во всем мире, при рождении получил не одно, а три имени: Эдсон Арантес ду Насименту. Эдсоном он был назван в честь изобретателя Томаса Эдисона. Юноше приходилось овладевать тонкостями национальной игры футбола , используя вместо мяча грейпфрут или набитый тряпками носок.

Человек, которому впоследствии суждено было стать Пеле, вспоминает: Когда Эдсону было десять лет, друг семьи подарил мальчику первый в его жизни настоящий футбольный мяч. Мальчишка, получивший столь чудесный подарок, играл новой игрушкой часами, упражняясь на улицах, на пляже, возле соседних фабрик и у стены своего дома. Когда он бил по мячу, отскакивавшему от стены его дома, отец заметил, что Эдсон ударяет по мячу лишь правой ногой. Он научил сына правильно использовать силу обеих ног.

Освоив эту первую из премудростей, молодой Эдсон продолжал совершенствовать мастерство, учась наносить удары головой и вести мяч ногами.

Достигнув пятнадцати лет, юноша отправился в город Сан-Паулу, где попытался уговорить руководство команды высшей футбольной лиги принять его. Но получив от них обычный в таких случаях ответ: Но вскоре молодого человека заметили, обнаружив тот самый уникальный стиль игры, который был, пожалуй, привлекательнее карнавала в Рио-де-Жанейро.

Всегда самым оригинальным образом понимая поле и намерения противника, молодой человек вел мяч так, как если бы сей снаряд был привязан к его ноге веревочкой, обнаруживая на футбольном поле балетное изящество Нуриева, мгновенно и с удивительной точностью посылая мяч открывающимся товарищам по команде. Его преображение из мальчика на посылках в элегантного и яркого игрока продолжалось; теперь он украсил свою игру ошеломляющими ударами головой, ударами с лету, и — вершина его таланта — в падении через себя.

На втором году пребывания в команде он приобрел известность, а с нею получил и имя Пеле, которым его наградили восхищенные болельщики, присвоившие ему божественное имя, потому что он и играл как бог. Однако в наибольшей мере его потенциал выявил проводящийся раз в четыре года Кубок мира, обладателем которого в и годах во многом благодаря его стараниям становилась сборная Бразилии.

После вызванного травмой перерыва Пеле привел к беспрецедентной третьей победе сборную Бразилии и в году. До этого 20 ноября года в своем м матче на высшем уровне Пеле забил свой тысячный гол. А потом пришла пора расставания с футбольным мячом. Уход Пеле с зеленого поля оплакивала вся страна. Однако миллионы зрителей вновь увидели Пеле, на сей раз вышедшего на величайшую спортивную арену мира: Пеле ушел из футбола, отдав ему двадцать один год жизни и забив гол.

Он шел по беговой дорожке вокруг футбольного поля, размахивая футболкой над головой, и один из зрителей, находившихся в тот вечер на трибунах, заполненных более чем пятидесятитысячной толпой, Мохаммед Али, смотрел на происходящее и удивлялся: Слушая рассказы уже немногочисленных и сильно полысевших болельщиков той поры о легендарных подвигах этого современного Пола Баньяна [17] , легко усомниться и с недоверием покачать головой. Тем не менее Неверс был именно таким, как о нем говорят: Обладая неутолимой жаждой борьбы, Неверс в Стэнфордском университете был капитаном футбольной и баскетбольной команд, играл питчером и правым филдером за бейсбольную команду, ну а в свободное время метал диск за университетскую легкоатлетическую сборную.

Однако хотя список его подвигов достаточно обширен, этому феномену иногда с трудом удавалось совместить все свои обязанности. Неверс выпутался из ситуации самым простым способом: Он появился как раз тогда, когда судья выкрикнул его фамилию, приглашая к снаряду, и, запыхавшись, без разминки, при форме и щитках, взял в руки металлический диск, закрутился на месте и швырнул его в воздух.

После, не ожидая окончания полета, он помчался назад и успел как раз к своей очереди подавать. Его тренер по бейсболу немедленно предъявил атлету ультиматум: Бейсбольный тренер Гарри Уолтер, набивший шишки и синяки в матчах Главной лиги, разглядел в парне бейсболиста. На баскетбольной площадке Неверс соединял силу, гибкость, рефлексы с кое-каким нововведением, внесенным им в игру: Вторым был Хэнк Луизетти, владелец прав на бросок одной рукой с опоры.

Однако все это служило для Неверса лишь приправой к его любимому занятию — футболу. В общем, его можно считать первой и более ранней версией Джима Брауна. Хотя Неверс добился наград в бейсболе и баскетболе, наивысшие отличия он все же заслужил в футболе.

В течение двух лет Неверс побеждал всех и вся, прорываясь, просачиваясь сквозь защитников или разбрасывая их. Видевший эту игру Кнут Рокни мог лишь сказать своим игрокам: В году Неверс сделался профессиональным футболистом. В одной из игр удар соперников лишил его сознания на две минуты, и, когда окончился вызванный травмой перерыв, придя в сознание, он пронес мяч последовательно шестнадцать раз и в последний из них совершил занос.

Многие пытались объяснить мастерство Джордана, но никому не удалось сделать это правдоподобно, поскольку в нем нет никакого правдоподобия.

Это попытался облечь в слова Джим Мюррей, поэт, лауреат среди современных спортивных журналистов, который написал: Его способна остановить лишь авиация. По правде говоря, никто, даже Мюррей, не способен дать исчерпывающее определение Майкла Джордана.

Джордан начал свою карьеру в Университете Северной Каролины. Новичок играл с трезвой сдержанностью, приличествующей игроку значительно более старшему и опытному. Два года спустя он добавил к перечню своих достижений победу в составе Олимпийской сборной США на Играх года и был провозглашен игроком года среди студентов. Тем не менее, невзирая на потенциал, невероятные способности Джордана к добыванию очков весьма надежным образом укрывались под системой дисциплинированного баскетбола.

Не существует других причин, объясняющих, почему он был выбран после двух центровых, семифутового Акиима Оладжувона и более чем семифутового Сэма Боуи — если только вопреки общепринятому мнению иголку лучше прятать не в стогу сена, а среди других иголок — к тому же более длинных.

Это была не просто ошибка, это было истинное преступление. И Джордан доказал это, разобравшись со всеми командами-соперницами. Тем не менее легенда о Джордане началась не с его подвигов на баскетбольной площадке, а с события, происшедшего вне ее, в первый год его работы в профессиональном спорте.

Под усиливающийся рев авиационных двигателей где-то неподалеку игрок зашагал по асфальту, перешел на бег. Двигатели завизжали словно при взлете, и игрок, словно покоряясь некоей силе, взмыл над землей словно на ковре-самолете. Потом секунд этак десять он поднимался к самой высокой точке своего полета, расставив ноги и протянув вперед невесомый мяч.

Однако хитрости современных продавцов эликсира, называющихся рекламодателями, достигли своих целей. Однако его остановило то, что и могло остановить — травма ноги, сократившая его второй сезон до восемнадцати игр. Однако это всего лишь доказало, что и он уязвим. И принялись качать головами, не веря собственным глазам, узрев перед собой Джордана, игравшего с самозабвением младенца на детской площадке. Словно повинуясь каким-то внеземным силам, он выписывал немыслимые траектории с поворотом на самом немыслимом их участке, или выделывал пассы карточного шулера, извлекая новую карту из рукава своей не имеющей рукавов майки, или же неустанно переминался на месте, словно опасаясь, что под ногами его может вырасти трава, а на самом деле добиваясь микроскопического позиционного преимущества, а добившись его, и безошибочно бросал мяч в кольцо.

Опекать эту человеческую машину по забиванию мячей — напрасный труд: Джордан забрасывал свои мячи удивительно разнообразными способами, но с потрясающей регулярностью. И к тому же почти с любого места на площадке. Пытавшиеся уследить за ним статистики неизменно оказывались в луже.

Набрав за третий год своего пребывания в лиге восемь раз по 50 и более очков, он возглавил список бомбардиров с очками, которые сделали его наряду с Уилтом Чемберленом единственным игроком, набиравшим более очков за сезон. Он имел на своем счету подборов, перехватов и блокированных бросков.

Пользуясь высказыванием великого Боба Коуси, повторим: Всякий, кто действительно разбирался в баскетболе, в те годы знал, что в НБА не игрока, а только один. Им был Майкл Джордан, не только самый заметный и волнующий игрок лиги, но и самый лучший. И в таковом качестве он наслаждался всеми атрибутами славы: Однако в жизни знаменитости есть собственные препоны, так сказать плата за известность, диссонанс в пении труб.

Теперь пресса следила за каждым его движением на площадке и вне ее, каждое его слово и жест описывали тысячи перьев.

Проведя один год в бейсболе, Джордан, словно бы притянутый назад резиновым жгутом, возвратился в баскетбол, игру, которую он сделал такой фантастичной, чтобы вновь зажигать толпу и менять показатели на табло.

А еще чтобы совершать новые полеты тела и духа, которые заставили Элджина Бейлора сказать о нем: Карл Льюис никогда не считал, что не сумеет чего-либо сделать, ни одну гору он не находил слишком высокой для себя. В возрасте десяти лет семейство Льюисов уже выпускало своего юного сына на детские легкоатлетические соревнования в краях, недалеких от места своего жительства в Виллингборо, Нью-Джерси.

По воле случая и судьбы медали в тот день вручал Джесси Оуэнс, ставший победителем в прыжках в длину на Берлинской Олимпиаде почти тридцать шесть лет назад. А потом Оуэнс передал молодому человеку, который в свое время сделается столь же легендарным спортсменом, как и он сам, некогда полученный совет: А потом начал расти, да так быстро, что ему пришлось один месяц даже ходить с костылями, чтобы организм сумел приноровиться к столь внушительной прибавке в росте.

Имея такие внушительные таланты, молодой человек перекочевал в Хьюстонский университет, где дарования его подверглись шлифовке у тренера Тома Теллеца. Однако Московская Олимпиада для Америки не состоялась по политическим мотивам, США бойкотировали московские Олимпийские игры из-за вторжения советских войск в Афганистан.

Обнаружив, что интернациональная арена закрыта, Льюис обратился к национальной. К му он сделался первым номером в беге на метров и прыжках в длину. В году на чемпионате США он победил на дистанциях и метров и в прыжках в длину, причем тройной победы в этих видах не одерживал никто с го.

А два месяца спустя он завоевал три золотые медали на состоявшемся в Хельсинки чемпионате мира. Но эти результаты были только прелюдией к Олимпийским играм года. Также искалеченные отсутствием атлетов из СССР и восточноевропейских стран Игры в Лос-Анджелесе сделались праздником американского патриотизма, и весь блеск и помпа должны были продемонстрировать миру Америку во всей ее патриотической красе. Внешняя показуха, демонстрация прелестей американизма затмили спортивное значение соревнований.

Но и Карл Льюис был захвачен общим порывом. Имея возможность посягнуть на четыре золотые медали, как и Джесси Оуэнс на Берлинской Олимпиаде года, Льюис начал свой золотой штурм с дистанции метров. Следующим видом стали прыжки в длину, где он имел подавляющее преимущество.

Став точно в футах от толчковой планки, Льюис застыл ненадолго, а потом опустил голову и бросился бежать по дорожке, энергично толкаясь ногами, напрягая руки и разрубая перпендикулярно поставленным телом воздух. Удовлетворенный своей второй попыткой см с попутным ветром, Льюис опустился на траву, чтобы обдумать, каким образом лучше использовать предстоявшие ему пять забегов и оставшиеся четыре прыжковые попытки.

Однако пресыщенная толпа не поняла принятое Льюисом решение сэкономить силы для двух последующих состязаний. Недолго поелозив на своих местах и обнаружив, что сказка не хочет завершаться так, как принято в Голливуде, они разразились свистом в адрес спортсмена. Откровенно говоря, на свете существует очень немного людей, понимающих по собственному опыту, насколько сложно участвовать в соревнованиях мирового класса сразу в беге и прыжках в длину.

Льюис же превосходно умел жонглировать своими приоритетами, не сталкивая их. Но хотя он и оказался прав, что подтвердили и его победа в прыжках в длину с преимуществом почти в фут, и третья и четвертая золотые медали, выигранные после отдыха в прыжках, Эй-Би-Си даже не потрудилось показать в прямой трансляции его четвертую олимпийскую победу.

Даже Эдвин Мозес, патриарх спорта, сказал: